Древнерусское предхристианство [litres]

В языке отразилась связь между образом неба и привычного для русов облика: солнечно-русых «светлых» волос, облачно-белой «светящейся» кожи, небесно-синих «сияющих» глаз и щёк, «пылающих» словно заря. Лица соплеменников воспринимались как подобия Сварога в облике его потомков, сварожичей. Быть может, потому призыв Евангелия: «вѣруйте во свѣтъ, да сынове свѣта будете» (Ин.12:36) прозвучал для русов как откровение – признание их веры путеводительницей ко Христу. Слова «Богъ свѣтъ есть, и тмы въ немъ нѣсть ни единыя» (Ин.1:5) по-новому истолковывали древнерусские верования: божественный свет облекся в человеческую плоть и сошёл на землю, «светодавец» Христос затмил «светоподателя» Сварога.

Переход от праотеческого «ветхого завета» к христианству начался задолго до Владимирова крещения. Такой путь, а не насильственное насаждение «иноземной веры», был единственно правильным. Крещение Руси в 988 году завершило многовековое развитие древнего единобожия. «Соглашене» праотеческой веры с христианством было равнозначно «оглашению» народа перед крещением. Солнечная символика Библии и православного богослужения немало тому способствовали. В песнопениях праздника Сретения Христа величали «Солнцем правды» и «Трисиятельным Божеством», Богоматерь в Новом Завете называли «Женой, облечённой в солнце» (Откр. 12:1).

Русов не могли не привлечь слова Евангелия, в которых по-новому открывались их религиозные представления, соединялось почитание божественного света и чудотворной силы, под действием которых человеческое тело преображалось в новое: «взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф 17:1–2).