Секретарь старшего принца 2

– Приятного сна, господин, – пожелала с дежурной ласковой улыбкой, словно для них подобное – в порядке вещей.

Впрочем, учитывая, что некоторые приезжают сюда только ради весёлого квартала, наверное, здесь и ночуют.

Выходя, девушка убавила сияние светильников, и зал погрузился в чувственный полумрак. Пламя в кубке озаряло лицо Элоранарра. Я перевела взгляд на потолок: имитирующие карстовые наросты выпуклости тоже складывались в обнажённые, придающиеся страсти фигуры. Мужчины и женщины целовались, приникали к грудям и промежностям друг друга, отдавались сразу одному или нескольким партнёрам, беззвучно стонали от страсти, извивались от удовольствия. Заклинания иллюзии, видимо сработавшие при снижении уровня освещения, привели их в медленное движение. Женщины насаживались на члены партнёров или сосали их, пальцы сминали пышные груди. Мужчины двигали бёдрами, целовали стройные тела. И всё это неспешно, беззвучно. Жутко и в то же время будоражаще. Мне стало тяжело дышать, по телу опять разливался жар, изгоняя даже засевшее в голове противное ощущение тесноты. Дыхание сбивалось.

– Тебе удобно? – спросил Элоранарр. Я покосилась на него: сквозь пламя он смотрел на расположенное возле дверей рельефное изображение сплетённых тел. Те фигуры тоже двигались.

– Вполне, – закрыла я глаза, признавая, что никакие жалобы меня не спасут, потому что Элоранарр хотел сидеть здесь и пить. И хотел, чтобы я оставалась рядом. И с него станется потребовать кровати принести и разные подушки и одеяла, пока мне не подберут подходящие. Так что лучше смириться и отдохнуть, пока Элоранарр запивает свои проблемы.

Я плотнее закуталась. Мне было неловко. И дело не только в оживших рельефах, показывающих то, чего всё сильнее желало моё переходящее в фазу размножения тело, дело не в нынешней не самой удобной постели или почти неуловимом шуме дыхания Элоранарра и того, как он пьёт.

Эта неловкость нарастала с того момента, как мы прошли мимо ярких клумб и оказались в сверкающем холле. В то, что Элоранарр устроит мне очередную проверку девицами, как-то не верилось, но я чешуёй чувствовала, что он пришёл сюда не танцами и знаменитыми иллюзиями наслаждаться, не ради уединения – его в других местах можно найти. И пусть его упрямое нежелание смотреть в мою сторону могло объясняться сменой облика, я чувствовала: причина в другом.

Я не могла заглянуть в его мысли, сейчас Элоранарр скрыл даже эмоции и больше молчал, а его лицо стало отстранённо-мрачным, но я готова была поклясться, что он хотел поговорить. О наших ли поцелуях или о недовольстве императором, но он нуждался в разговоре, не желал его и понимал, что лучше переломить это нежелание и поговорить.

Только переломить у него не получалось, и он пил бокал за бокалом. Я не мешала. Не из вредности или безразличия, а потому что ему самому нужно сделать шаг, ведь если я заставлю его разговориться раньше, чем он созреет, потом Элоранарр воспримет это принуждением, может заподозрить воздействие. Таких подозрений не хотелось. И совсем не хотелось, чтобы Элоранарр сломался или наделал глупостей только потому, что ему некому выговориться. Иногда это очень нужно – просто рассказать о своей боли.