Господин Фицек

Ну, а теперь куда же идти?.. Время клонилось уже к шести, солнце еще сильно припекало. В палатках продавались крендельки, рогалики, но у ребят не было ни крейцера. Они смотрели на эти яства и глотали слюну.

— Когда я буду большим, — сказал Лайчи, — то каждый день буду съедать три рогалика.

— Я — десять, — сказал Пишта.

— Я, — крикнул Банди, — буду продавать рогалики, и тогда буду есть сколько хочу! Не веришь?

Они еще раз взглянули на хрустящие, поджаристые рогалики и двинулись дальше. Пришли к «Надь Риадо», где играли в футбол. Ребята встали за воротами. Когда мяч улетал, бежали за ним, приносили обратно и могли один раз ударить по нему. Иногда ноги почти разламывались от твердого мяча, но это не важно, главное — ударить.

Медленно смеркалось. Скоро будут показывать кино. Кино, где они еще никогда не были. Парусиновая палатка. По бокам дыры. Уже за полчаса до представления уселись они около дыр и стали ждать. А когда началось представление, Мартон нагнулся к дыре.

— Вижу, вижу! — крикнул он, задыхаясь от ликования. — По полотну бежит лошадь!

— Я тоже хочу видеть, — захныкал Пишта. — Пусти и меня.

— Подожди, — пыхтел Мартон, — сейчас, господи!.. — и затем уступил ему дыру.

Через минуту Банди цеплялся дрожащими руками и глядел в щель. Затем по очереди следовал Лайчи, и как раз когда он возликовал: «Вижу! Дядя дерется!» — кто-то плюнул сквозь дыру прямо в глаза мальчика.

Изнутри послышался грубый смех. Лицо Лайчи и его глаза стали мокрыми, он заморгал.

— Сударь, — умолял ребенок, — разрешите смотреть!

Но «сударь» снова плюнул. И тут Пишта что-то шепнул Лайчи. Лайчи расстегнул штанишки и… Потом они убежали.

Наступил вечер.

Исчезло солнце, еще недавно красневшее на горизонте, над цирком. Становилось все прохладнее. Ребята устали и проголодались. Они двинулись домой. Лайчи уже по дороге начал дремать, и тогда Мартон посадил его к себе на спину. Лайчи опустил голову на шею брата и заснул. Шептались деревья, в палатках фонари освещали огромные крендели, и множество детей шло домой, среди них и ребята Фицека, босые и голодные.

Вдруг кто-то окликнул Мартона по имени. Он обернулся.

— Дядя Шимон!

Подмастерье вел под руку девушку и подозвал к себе детей. Все лицо его светилось радостью.

— Ребята, вы куда?

— Домой.

— Деньги есть у вас?

— Нет! — ответили они хором.

— Вот вам пять крейцеров. Купите на них что хотите. — И он дал Мартону серую никелевую монету.

При слове «пять крейцеров» даже Лайчи открыл глаза, сонливости как не бывало. Он слез со спины Мартона. Шимон попрощался с каждым за руку, потом ребята стали обсуждать, что купить на эти деньги.

— Давайте купим рогалики с маком, — предложил Лайчи.

— Нет, крендельки! — закричал Банди.

— Нет, и крендельки и рогалики!

— Нет, купим то, и то, и то…

Они хотели получить за маленькую никелевую монету столько, что двухнедельного жалованья Шимона не хватило бы для удовлетворения их желаний. Подошли уже к концу парка, остановились у последних палаток. Рогалик стоит три крейцера, на два не хватит.