Всеволод Бобров

Аксель Вартанян в своей «Летописи» отмечал: «Беззубая игра линии нападения требовала немедленного усиления. Испробовано уже более полутора десятков форвардов. Вспомнили вдруг о Боброве и немедля мобилизовали его в сборную непосредственно перед международным циклом... На повторную игру с поляками ввели Боброва в основной состав и вскоре наделили капитанскими полномочиями».

Анатолий Салуцкий видел эту ситуацию так: «Аркадьев относился к предстоящим Олимпийским играм как к главному делу своей жизни: он считал, что настал его звёздный час. Конечно, как человек трезво мыслящий, Борис Андреевич не был абсолютно уверен в победе. Но он рассматривал предстоящую первую для советских спортсменов Олимпиаду как своего рода поприще для максимального творческого самовыражения. Многие месяцы Аркадьев жил в состоянии огромного подъёма, нервного напряжения, его обуревали надежды и замыслы...

Создав костяк команды в основном из армейцев и динамовцев, разделявших принципы его тактического мышления, Борис Андреевич всё же не был удовлетворён. Он чувствовал, что в этой команде чего-то не хватает. Да и объективно сборная не блистала...

Тем не менее ни один игрок, приглашённый Борисом Андреевичем в сборную, не вызывал у него сомнений. А вот все вместе они, как считал сам тренер, не являлись тем совершенным футбольным ансамблем, о создании которого он мечтал. Порой в его памяти мимолётно всплывал образ Всеволода Боброва — не как реальная фигура, не как игрок, способный претендовать на место в сборной, а как символ, как тот хранитель священного огня победы, которого, по мнению Аркадьева, недоставало олимпийской сборной...

Но как раз в это время Аркадьев увидел в одной из игр Всеволода Боброва — и словно прозрел! Бобров был, если позволительно так сказать, его “первой любовью”, и былые чувства вновь нахлынули на тренера. Да иначе и быть не могло. В конце концов, оба они были глубоко порядочными людьми, в 1949 году они разошлись достойно, по-доброму, не составляя перечня взаимных обид и не устраивая дележа спортивной славы. Поэтому в 1952 году мгновенно были забыты прошлые размолвки, Аркадьев немедленно и с радостью включил Боброва в состав олимпийской команды».

Всеволод Бобров за свою спортивную карьеру перенёс четыре операции по поводу менисков коленных суставов: в 1947, 1950, 1952 и 1953 годах.

В колене человека имеются два мениска — наружный и внутренний. Эти хрящевые образования исполняют роль своеобразных амортизаторов, уменьшают трение в коленном суставе. При травме мениск разрывается и перестаёт выполнять своё основное предназначение, становясь для организма практически чужеродным телом. Однако каждое удаление мениска делает сустав менее подвижным, и при значительных нагрузках, что неизбежно у спортсменов, вызывает болевые ощущения. Весьма важные функции выполняют также крестообразные и боковые связки, которых по две в каждом коленном суставе.