Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Далее, пережидая жалобы и стенания, удалось разобрать, что когда вышла с тяжеленными сумками из магазина, а чтобы сын когда подвез, так нет, скорей уж черт поберет эти сумки, подумала и, видать, Господа прогневала, а черта накликала.

Через черта удалось продраться легче и быстрее, чем через человека, ибо черт принял человеческое обличье и как-то так сзади ей тяжесть то облегчил и еще вежливо приговаривал, что же вы так надрываетесь, дайте-ка вам помогу, такая интересная женщина, а так мучается, не извольте беспокоиться, до дома подвезем, и не успела оглянуться, как уже сидела в машине, там у входа стоянка, только так ее быстро и неудобно втолкнули, что сидела неловко, плащ задрался, а стала плащ вытягивать, поправить хотела, а этот-черт как рявкнет: кончай ерзать, курва старая, тут она и обмерла. Знать не знает, куда ее везли, а только глянула — харя страшенная, бородатая, на лбу рога торчат, ну точно черт! И не сразу она вырываться-то начала, а когда с силами подсобралась, не то чтобы очень, но все же.

Тут пришлось пережидать очередные рыдания.

О, и вырывалась уже всю дорогу. Женщина она, конечно, слабая, но так просто вражьей силе не дастся. Голову ей чем-то замотали, двое их было, и тащили ее, и волокли, но сумочку она из рук не выпустила, и вся была раненная от когтей поганых! А когти ихние грязные, сразу подумала — санэпидемстанцию бы на них! Тут ложечку муки просыплешь — так сразу штрафуют, а этим вес сходит, прямо обидно стало. Домой звонить велели, чтобы семья выкупила, так сказали..

Да откуда же ей знать, где была, и не видела, почитай, ничего, глаза от плача совсем запухли, и темень вокруг, развалюхи какие-то… Звонила? Ясное дело, как одну оставили, сразу со своей трубки и позвонила, да один из них ворвался и копытами своими сотовый растоптал. Что дальше было — не помнит, сущий ад, она вся в крови, наверное, без памяти-то и рухнула, а когда очнулась, вся голова бинтами замотана. Кричала, чтобы пить дали, так они ее пивом напоили, а рот потом заткнули, но она все равно вырывалась, а еще помнит, что один раз телефон дали. Чтобы сказала, что живая, а где же она живая? И что врет им в глаза, говорили, а она женщина честная, и за что на нее такая напасть, за чьи грехи, а все стерва-невестка, давно и след ее простыл, а ведь твердила сыну, чтоб не женился! Всего и добра, что здоровые дети, не выродки какие, только родить-то и смогла, а в остальном всем головы, сука, задурила! Они-то, ироды, думали, что она это она, не иначе как тронулись, где же тут смысл?