Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

Как же здорово, когда любишь свою работу и когда ее по-настоящему много. Пробоина в корпусе! Ставим пластырь. Перенапряжение тенсоров. И сразу же роботы с алмазными сверлами выползают из скрытых портов и укрепляют систему. Наша мать Гравитация пытается раздавить нас между своими ляжками, но я нахожусь в разных местах одновременно, и это не метафора.

И тут я спохватываюсь – старик в одиночестве сидит на краю утеса, и я понимаю, что это значит.

Я не имею права отвлекаться, но я делаю это и, пропустив несколько циклов вращения, смотрю на наш остров и вижу: Калибан мелькает высоко в ветвях, прямо над стариком, ее челюсти открыты, а с длинных зубов серебристыми нитями свисает слюна.

Я знаю, что произойдет – мы проигрывали эту сцену миллион раз. Она прыгает, а старик силой своей магии перехватывает ее на полпути. В его глазах горит гнев, но на губах – обычная легкая улыбка, и мы вновь возвращаемся к самому началу: зверь в своей пещере гремит цепями и кричит до тех пор, пока Мири не залечит ее раны и не промокнет ей горячечный лоб, и все снова не станет хорошо – ровно до того момента, как все вновь станет плохо.

Но стоит мне отвлечься, как мы чиркаем корпусом по краю плазменной струи, и сразу же лопаются волокна наружной обмотки двигателей. Если я не исправлю повреждения прямо сейчас, нас разметает в виде облака частиц по всей Вселенной на расстояние в несколько световых лет.

Конечно, я всегда на высоте. Или я не достойна восхищения, Сущий? Все делается по мановению моей руки. Выступай мы на сцене – я поклонюсь, и вся моя труппа станет отвешивать поклоны, синхронно, как один. Операция по ремонту быстрая, но рискованная. Если вы не любитель технических деталей, пропустите этот абзац. Я бросаю в дело целую команду универсальных роботов-ремонтников, оснастив их абляционными кожухами из волокон, способных выдержать жар двигателей в течение всего времени, пока ремонтники будут их восстанавливать. Я рассредоточиваю внимание, чтобы в деталях контролировать каждый их шаг. Несколько роботов мы, увы, теряем, а потом возникает момент особого напряжения, когда вздыбливается первичная обмотка правого двигателя, но мы проходим эту точку и – уф! – спасаемся.

Я люблю истории о ремонтных операциях. Все так ясно! Сломались машины. Мы чиним машины. То, что мы починили, не работает. Пытаемся подойти с другой стороны. На все вопросы есть лишь один правильный ответ. Главное – не отступать.

Удостоверившись, что мы в безопасности, возвращаемся на остров.

Старик жив, но Кали исчезла.

Где же она? Нет ее ни в зале, ни в ее гроте, ни в том тенистом месте, про которое, как она думает, я не знаю, – там, набрав пригоршни всяких маленьких существ, она бьет их о камни, пока они не начинают кровоточить. Потом она их поедает. Как огонь, я мечусь по острову. Обыскиваю все укрытия, все укромные уголки. Кали нигде нет. Я вижу все, кроме Кали.