Теорема Столыпина

Напомню, что новый министр внутренних дел С. С. Ланской во время коронации Александра II в 1856 г. вел переговоры с предводителями дворянства, тщетно пытаясь побудить их к подаче соответствующих ходатайств — прямо заставлять помещиков царь тогда не хотел. Только литовский генерал-губернатор Назимов пообещал привезти ходатайство от тамошних дворян. И сдержал слово: через год именно с этих губерний начнется подготовка реформы.

В январе 1857 г. был создан очередной Секретный комитет по крестьянскому делу.

Летом император получил письмо Гакстгаузена, в котором тот советовал освобождать крестьян с землей, непременно сохраняя общину.

В октябре того же года Назимов привез обещанный адрес дворянства литовских губерний. Ответный царский рескрипт с изложением принципов освобождения был готов 20 ноября и одобрен Секретным комитетом[78].

Любопытно, что рескрипт был сразу же набран в типографии и срочно отправлен поездами всем губернаторам и предводителям дворянства9. Ланской боялся, что наутро члены комитета одумаются, — так и случилось, но было уже поздно, фельдъегеря были в пути. Через неделю его опубликовали в официальной правительственной газете «Le Nord», издававшейся на французском.

Столичные дворяне безмолвствовали, но правительство сумело выйти из положения, прибегнув к уловке, на которую вряд ли пошел бы Николай I, — предыдущие их ходатайства на другую тему были использованы как предлог, и 5 декабря 1857 г. был издан рескрипт на имя петербургского губернатора П. Н. Игнатьева. Оба рескрипта напечатал «Журнал МВД», и их разрешалось перепечатывать всем СМИ. Это была уже официальная гласность, отступать было некуда.

С этого момента начинается обсуждение отмены крепостного права в печати. Рескрипты разрешали дворянству создавать на местах губернские комитеты и разработать проекты «улучшения быта» крестьян для своих губерний. Тогда еще думали, что отдельные губернии могут иметь свои законы об освобождении.

Дворянство не скрывало своего негативного отношения к действиям правительства. Современник отмечает, что «повсюду тогда складывался тот сорт людей», прототипом которых был столичный уездный предводитель дворянства Н. А. Безобразов и которые соединяли «вполне крепостнические взгляды» с открытой бранью в адрес правительства и царя. Этих людей тогда «довольно метко» прозвали «крепостниками-гарибальдийцами»10. Их фронда, кстати, была наказуема[79].

В 1858 — начале 1859 гг. открылось 46 губернских комитетов (именно по этому поводу Герцен сказал о победившем «Галилеянине»).

Секретный комитет переименовали в Главный комитет по крестьянскому делу. В губернских комитетах дворяне разделились на фракции — прежде всего, сторонников и противников реформы. Дело доходило до потасовок, многие имели телохранителей. Самарин ходил на заседания с револьвером (Ленин потом называл эти дискуссии непринципиальной борьбой за меру уступок).