Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В привычном ключе размахнулся и Погодин: «Я спрошу только, обозревая всю нашу историю в продолжении тысячи ее лет, нашла ли Россия центр своей тяжести?
Нет. Она его ищет, но еще не нашла. Центр тяжести ее зачался сперва в Новегороде, но не надолго. Потом перекинулся он в Киев. Потом двинулся опять назад, на север, тремя приемами, во Владимир, Москву, Петербург. Теперь он в Петербурге.
Но неужели он там останется?
Это физически нельзя. Крайняя точка 15 000-верстной линии не может остаться надолго ее центром! Представьте себе маятник: его качание было от Новагорода к Киеву, а потом от Киева к Петербургу.
Из Петербурга размах не может остановиться нигде, кроме Константинополя…
Но ведь Константинополь ведь тоже будет на краю, как и Петербург?
А славяне-то, которые простираются до Адриатического моря, до пределов Рима и Неаполя к Западу, а к северу до среднего Дуная и Эльбы? Соответственна ли эта почтенная окружность для нового нашего центра Константинополя?»2.
Однако при Альме, Инкермане, Балаклаве, Черной речке и Евпатории выяснилось, что «закидать шапками» наспех собранные войска «гнилого Запада» не так просто, как воображала большая часть общества.
Череда поражений после десятилетий самовлюбленной трескотни о нашем могуществе стала шоком — не меньшим, можно думать, чем в свое время были Аустерлиц и Фридланд.
Но в 1854–1855 гг. речь шла не о превосходстве военного гения Наполеона, а об элементарном техническом отставании России от передовой Европы, которое не могла компенсировать храбрость солдат и офицеров.
В Крыму индустриальное общество одержало победу над «феодальным». Наши парусники не могли сражаться с англо-французскими пароходами, и Нахимов просто затопил Черноморский флот, в некоторых сражениях русскую пехоту с ее устаревшими гладкоствольными ружьями просто расстреливали из нарезных штуцеров; от Балаклавы до Севастополя англичане проложили железную дорогу (с санитарным поездом), которая серьезно облегчила жизнь союзникам и т. д.
Поражения в Крыму и героическая, но безуспешная оборона Севастополя показали принципиальную несостоятельность николаевского режима, который, подавляя живые силы страны, подрезал собственные корни. Прозрела даже часть записных оптимистов.
Смерть Николая I в феврале 1855 г. создала абсолютно новую ситуацию.
Современники оставили немало схожих характеристик вступления на престол Александра II, и понятным образом все они связаны с Надеждой (нечто похожее было в начале Перестройки). Иногда ее высказывали даже в письмах, адресованных царю (например, К. С. Аксаков, Герцен)
Настроения тех месяцев Чичерин описывает так: «Пораженное в самых заветных своих чувствах, в сознании своей мощи, русское общество с неудержимою силой стремилось выйти из того невыносимого положения, в которое поставил его беспощадный и слепой деспотизм Николая 1-го.
„Свободы! свободы!“ слышалось отовсюду.
Жившие в то время помнят то сладкое чувство облегчения, которое охватило русское общество, когда, после тридцатилетнего гнета, вдруг, с высоты престола, послышались кроткие и милостивые слова. „Простить, отпустить, разрешить!“… сколько заключается в этих немногих словах. Полные надежды, все взоры устремились к новому монарху. Никто в то время не мечтал о конституции, но все ожидали реформ. В „Голосах из России“, напечатанных в Лондоне, эти стремления нашли себе выражение»3; «Несмотря на продолжавшуюся войну, общее настроение в эти первые дни нового царствования было радостное и полное надежд. Все чувствовали, что дышать стало свободнее; все сознавали необходимость поворота во внутренней политике и с каким-то трепетным ожиданием устремляли взор к престолу»4;
«Мертвенная инерция, в которой Россия покоилась до Крымской войны, и затем безнадежное разочарование, навеянное Севастопольским погромом, сменились теперь юношеским одушевлением, розовыми надеждами на возрождение, на обновление всего государственного строя»5;
«Настроение общества… было именно похоже на голубое, совсем ясное, весеннее небо. Веяло чем-то радостным, чем-то благодушным, искренним, будто исчезли куда-то плачущие и печально озабоченные люди; везде их места заняли веселые и наслаждающиеся жизнью»6.