Милашка для грубияна (СИ)

— А тебя только секс интересует, — теперь моя очередь заводиться. — Тебя, Вишневский, интересует только твои собственные желания — хочу секса, желательно побольше. А это очень удобно, когда Катя под рукой, — последнюю фразу произношу на одном дыхании.

— Ты дура, если так думаешь, — начинает орать. — Ты вообще, что ли, с головой не дружишь?

— Вот и пообщались, — снова разворачиваюсь, но Артем опять хватает меня за руку.

— Подожди, — вижу, что пытается привести дыхание в норму и успокоиться. Я и сама уже на взводе после его слов. — Давай с самого начала, что-то я совсем запутался.

— Потому что ты думаешь только о себе. И тебе плевать на мнения и желания окружающих. Вишневский хочет это, Вишневский хочет то, и все пляшут под твою дудку.

— Ладно, — отпускает мою руку. — Объясни мне, чего хочешь ты.

— Я хочу, чтобы моя мечта осуществилась, и я стала известной журналисткой, — пытаюсь унять дрожь в теле и выровнять дыхание. А то, чувствую, мы сейчас договоримся. — Я слишком много сделала для этого, чтобы сейчас упустить такой шанс. Дай мне хотя бы попробовать.

— То есть, пока ты будешь пробовать и делать карьеру, я должен сидеть тут и ждать?

— Я уже говорила, мы можем ездить друг к другу.

— Ага, — зло усмехается Артем, снова меня перебивая. — Раз в месяц я к тебе, раз ты ко мне. Надолго хватит?

— Но ведь многие так живут, и ничего страшного, — пытаюсь в последний раз до него достучаться. Да что ж он упрямый-то такой.

— А я не хочу так жить, — выпаливает, после чего тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам. — Я хочу просыпаться рядом с тобой, и засыпать, — делает паузу, глядя на меня в упор, — тоже рядом. Каждый день, а не два раза в месяц по расписанию.

— Ты опять думаешь только о себе, Вишневский, — качаю головой. — И не хочешь меня услышать.

Разворачиваюсь и иду к двери, выходя в холл. Слышу, как парень чертыхается, после чего раздаются шаги за спиной.

— Кать, не уезжай, — останавливаюсь и закрываю глаза. Привожу дыхание в порядок и поворачиваюсь медленно назад. Артем стоит посреди холла, не двигаясь, и смотрит мне в глаза. Черт, как же тяжело мне сейчас говорить то, что я хочу сказать. Но он молчит и смотрит, не давая мне возможности изменить решение. Смотрит и молчит.

— Я не могу, — произношу тихо. — Да пойми ты, — резко срываюсь на крик, начиная судорожно ходить из стороны в сторону. Два шага влево, остановка, четыре вправо. И опять по кругу. — Это единственный шанс чего-то добиться в этой гребаной жизни. Я не могу всю жизнь быть твоей тенью, Вишневский, — останавливаюсь и смотрю на него.

— Хочешь, я куплю тебе журнал, — продолжает сканировать. Челюсти сжаты, мышцы на руках напряжены. — Любой, какой захочешь.

— Ты так ничего и не понял, — киваю головой из стороны в сторону, и тут раздает звук открываемой двери.

— Милый, что здесь происходит? — я наблюдаю, как глаза Артема округляются, и резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.