Жизнь после смерти. 8 + 8

И только мудрецу Шану, похоже, совсем не было дела до этой суеты. С тех пор как он забрал Хуху, он так и сидел с попугаем в подвале днями и ночами напролет и никого не впускал. Да и вряд ли бы кто-то решился их побеспокоить — ведь старик варил в чане яд маншэна, а всем было известно, как он опасен. Хоть господин и приказал обращаться с пузырем осторожно, чтоб не дай бог не проткнуть при перевозке, а потом закопать его в глубокой каменоломне, но пары опасного яда все равно потихоньку поднимались на поверхность. Через год трава вокруг каменной ямы окрасилась в пугающий ядовито-зеленый цвет, а кто-то даже своими глазами видел, как дикий заяц пожевал травинку, тут же впал в бешенство и умер в горячке.

Приготовления заняли целых два года. Когда у берегов Ваньчжоу наконец показался огромный деревянный корабль, изготовленный Крылатыми плотниками, все жители высыпали на пристань. Горожане завороженно глядели, как громадина в двести чи длиной плавно покачивается на волнах, а вокруг мачт туда-сюда летают бойкие и проворные Крылатые матросы, натягивая паруса. Когда три огромных паруса выпрямлялись под силой ветра, то конвой императора Великой Гармонии, сопровождавший корабль, оставался далеко позади.

Гномы же не стали привлекать такого внимания — господину тайно доставили железный сундук, стянутый железными обручами и скрепленный расплавленной медью, чтобы никто не мог узнать, что там внутри. Гном-воин, доставивший груз, лишь едва приоткрыл крышку для господина, и тому хватило всего одного взгляда — он тут же велел нести золото и самый ценный шлифованный нефрит, попросив посланца передать его благодарность Алоке и Хадоу Железному молоту.

Наконец все было улажено, и слугам Гунцзы Ху не терпелось скорей отправиться в путь. Господин сохранял невозмутимость, но, когда его пальцы касались твердой древесины борта, в глазах появлялся огонек юношеского бесстрашия и воодушевления.

Старик Шан наконец вышел из заточения. Когда он подошел с Хуху на плече, то господин — человек, который сохранял самообладание в любой ситуации, — просто обомлел. Кожа у старика не просто побледнела, но стала будто прозрачной, просвечивали пульсирующие сосуды. Желтенький попугай Хуху стал ядовито-зеленого оттенка, а глаза его светились красным.