Жизнь после смерти. 8 + 8

Господин назвал птичку практически своим собственным именем — значит, и вправду к ней привязался. Заметив это, придворные мудрецы стали меньше обижать старика Шана.

Но прежде старик Шан хранил молчание. Так что стоило ему сказать про Дафэна, как посыпался град упреков:

— А вы-то что понимаете?

— Вы что, кроме кормежки попугаев еще и в древних мифических животных разбираетесь?

— Старик Шан, всех попугаев уже накормили? Раз нашлась минутка поделиться великой мудростью.

Насмешки не прекращались. Старик Шан не был в достаточной мере красноречив, чтобы достойно на них ответить, — так что он только глядел на них, выкатив глаза, и бормотал что-то на своем ломаном ваньчжоуском диалекте, причем чем дальше — тем громче и тем бессмысленней. Никто при дворе господина не позволял себе такого.

— Шан, оставьте попытки меня отговорить, — строгим тоном сказал Ху, которому явно не понравилось, что ему пытались указывать, — обыденные вещи, в которых нет риска, меня не интересуют.

Таким вот он был своенравным человеком, раз решил — никого не послушает.

Старик Шан долго молчал, а затем тяжело вздохнул:

— Тогда прошу дозволения помочь вам всеми моими силами, господин. Пусть другие думают, как поймать Дафэна, я же помогу вам в другом — как сделать так, чтобы чудище вас не ранило.

Молодой господин удивился:

— Позволь же спросить, что ты предлагаешь?

— Пока сказать не могу, — покачал головой старик Шан, — но мне нужно забрать Хуху, а еще тот яд, что остался от пойманного господином змея маншэна.

Недаром господина Ху во всем Ваньчжоу знали как отважного храбреца, он немного подумал над требованиями старика Шана да и согласился. Только жалко ему было расставаться с Хуху, но старик был так серьезен, что нельзя было ему отказать. Остальные же мудрецы отправились собирать сведения о Дафэне.

Конечно, приближенные господина были не из простых: много знали и прекрасно разбиралась в древних трактатах вроде «Удивительных записок о морских глубинах» и «Записок отшельника Шаоси». Но, к сожалению, сведений о Дафэне в подобных трактатах не найти — оставались лишь неофициальные легенды, которые трудно было проверить на достоверность. Ученые мужи поехали на север в Тяньци, где стали копаться в древних рукописях, в легендах, давным-давно забытых в народе и сохранившихся только в архивах Палаты зеркал древности при дворе императора. Не прошло и трех месяцев, как они собрали все, что удалось выяснить о Дафэне, и, сделав рисунок, вернулись к господину поделиться своими находками. Согласно древним книгам и записям, Дафэн водится на островах далеко в открытом море или на других континентах, имеет серо-зеленый окрас, шея у него длинная, как и перья на хвосте, которые за собой несут ветер, в длину он достигает от ста до ста двадцати чжанов, размах крыльев аж на пятьсот чжанов, а когти у него такие острые, что могут легко разорвать чешую морского змея маншэна. У него даже есть зубы, которыми он разрывает плоть своей добычи. Обычно птицу не встретишь, потому что хоть она и приближается иногда к большой земле, но летает так высоко, что, глядя с земли, не отличишь ее от простого дикого гуся. Дафэна привлекает сильно пахнущая еда, пить он может морскую воду. Дафэн ненавидит запах камфоры — одно из преданий гласит, что как-то раз охотник в камфорном лесу выстрелил из лука в Дафэна, что летел низко к земле, но тот так и не спустился на землю и не напал на храбреца — не иначе как запаха испугался.