Благородна и благочестива

— Верно, так и есть. Однако ты — сильнее, дочь огня. Вероятно, ты будешь чувствовать иное. Скажем, нестерпимый жар? Ведь, в конце концов, каждого из нас пожирает только то, что сидит внутри. Внешнее не имеет значения.

Повинуясь движению мага, распахнулись врата в главный алтарь. Камилла отпрыгнула назад, наступив на край собственного плаща, когда изнутри ударило душной волной. Вырвались языки чёрной энергии, растеклись по стенам, устремились к выходу из храма.

— Одетта, — дрогнувшим голосом позвала Камилла.

Главный алтарь оказался вырван из священного круга и поставлен вертикально — так, чтобы удерживать вмурованную в него девушку. Магия земли, верно, подчинялась теперь ллею Корнелиусу с той же лёгкостью, что и прочие стихии, потому как хрупкое тельце Одетты буквально утопало в гладком камне. Тот обхватывал тонкую шею, лодыжки и запястья юной ллейны, не позволяя ей сползти вниз. Платье девушки оказалось разорвано от горла и до низа, не скрывая девственную наготу, и края его обуглились. Ллейна Одетта ещё дышала, едва заметно вздрагивая, но почерневшие веки уже не поднимались. Жизнь в ней держалась чудом, и ллей Корнелиус переживал не напрасно.

Впрочем, переживал он не за жизнь ллейны Одетты.

Вдоль измученного тела зловеще темнел тонкой нитью открытый портал.

— Видишь, — указал ллей Корнелиус, а Камилла вдруг поняла, что плачет. — Я едва удерживаю его открытым. Но чтобы вернуть прежний источник сил и равновесия в этот мир, мне нужно распахнуть его настежь. Девочка оказалась слишком слаба для этого, — сокрушённо покачал головой маг воды. — Признаю: я поторопился. Нужно было сразу брать тебя. Ты сильнее, выносливее… ярче. Но что теперь? Я не боюсь признавать собственные ошибки. Впрочем, эксперимент пострадал большей частью из-за невежества и предрассудков людей этого мира. И ладно бы простолюдинов! Но даже Тадеуш — и тот меня предал! Ты вроде умная девочка, Камилла, должна понять. Подумай: сколько времени и сил мы бы сэкономили, если бы Блаунты не скрывали свой дар! Если бы Тадеуш не передумал и продолжил опыты вместе со мной! Если бы Родрег не жаждал бесконечной жизни в молодом теле, а Салават не увлёкся бы государственными интригами и ллейной Бианкой… Если бы ты, в конце концов, не прибыла в Фэйерхолд и не наворотила дел, моя девочка! Впрочем, я не в обиде. Я ведь не только маг, я учёный. И человеческий фактор неизбежен. Помоги мне завершить начатое — и обещаю, что сделаю этот мир лучше. Столько бед из-за людского невежества…

Камилла быстро вытерла слёзы и посмотрела вначале на растерзанную Одетту, затем — на мёртвых священников в храме. Вспомнила разорванных чужими тварями горожан. Корчащихся в судорогах деда, Патрика и Рафаэля. Сглотнула, избавляясь от неприятного спазма в горле.

— Невежество не идёт ни в какое сравнение с честолюбием, — негромко проговорила Камилла, оборачиваясь к магу. — Признайтесь хотя бы себе, ллей Корнелиус: вы это делаете не ради мира. И не ради светлого будущего. Маг или учёный, вы всё ещё человек. Сами так сказали. Всего лишь человек. И ни знания, ни власть не делают вас выше прочих невежд. Выше нас делают только поступки. Мне это пэр Никлас говорил… А ваши не тянут даже на то, чтобы выделить вас из толпы прочих убийц и проходимцев. Всем этим, — Камилла развела ослабшие руки в стороны, словно обхватывая сразу всё: чёрные порталы, жутких чудищ, разрушенный город и погасшее солнце, — вы перечеркнули труд собственной жизни. Никто уже не вспомнит великого мыслителя, ллея Корнелиуса Рэдклиффского, написавшего удивительные трактаты и книги, никто не порадуется вашим достижениям. В памяти людей вы навсегда останетесь человеком, причинившим королевству множество бед. Вы принесли смерть и разрушение, ллей Корнелиус, и люди этого не забудут.