Дракон и солнце 3. Луна, звезда (СИ)

- Я же сказал, - терпеливо повторил Партурнакс, опять начиная гнусно хихикать, - ты еще маленький.

Джон надулся, а потом вспомнил мерзость на стальных жилах и решил, что на самом деле он и не хочет знать.

- Мне попался двемер, - вдруг встрепенулся он. - Дух двемера. Он вернулся лишь на краткий срок, а потом снова исчез. И он писал о месте, где он был прежде, о гармонии абсолютных тонов… или как-то так. И он был там счастлив. Это то место, куда они хотели?

- Это то место, куда мы их отправили, - ухмыльнулся Партурнакс. - Сами они туда уж точно не добрались бы, косорукие недоучки.

- О, - оторопел Джон. - То есть…

Он-то думал, что двемеры были наказаны за самоуправство, заброшены неведомо куда, чуть ли не в какой-то круг ада…

- То есть им там хорошо? - удивленно договорил он.

- Почему нет? Мы же не звери.

Джон вспомнил свои мысли о том, что коварный младший братец Алдуина уже давно плетет интриги на пару с Энн Мари, и инквизиторски уставился на старого дракона:

- Мы - это кто?

- Мы - это стороны баланса, - ехидно сощурил глазки Партурнакс.

- “Никогда не думай о Шеогорате,” - смиренно повторил Джон. - Да, я знаю. Правда, осуществить это на деле не способен.

- Надо стараться, - строго сказал дракон, но тут же фыркнул: - И к тому же он… вмешивается. Это и дар, и проклятие. В частности для тебя, непостоянная Змея. Я уже привык к тому, как ты весь плывешь, но все равно раздражает.

- А при чем тут… - начал Джон и запнулся, наконец-то понимая.

- Он сидит в твоей голове, - пояснил Партурнакс. - Крохотный осколок, легкий, как крыло бабочки. Это из-за него ты способен приходить сюда и из-за него я не могу тебя прочитать. Я думал, ты уже знаешь.

 

*

 

Джон проснулся и стиснул растрепанную голову, словно пытался раздавить ее в ладонях. Шеогорат прямо здесь, в его разуме - с самого начала облечения он занял зрительское место на обожаемом Железном Троне. Удивительным было скорее то, как сам Джон умудрялся это игнорировать. Впрочем, такое было бы не впервые. Игнорировать очевидное ему вообще свойственно, об этом и сам Шеогорат ему говорил - разумеется, в своей загадочной и глумливой манере.

Все это время он считал, что Безумный Бог следит за ним через печать, но похоже, что она всего лишь привязывает его к чужому телу. Джон не раз удивлялся и даже - что уж скрывать! - обижался, что Энн Мари сперва закинул его сюда, а теперь совсем не уделяет внимания. Но ничто не могло быть дальше от истины. Шеогорат прямо здесь. Все это время он был здесь.

Делить тело с неизвестным Джулианом было само по себе достаточно странно и неприятно. Делить голову с Безумным Богом… это вообще ни в какие ворота не лезет!

Джон застонал, понимая, что выразиться может только матерно, и что еще того хуже, Энн Мари все эти кудрявые ругательства уже, считай, услышал…

Несчастный Довакин задрал голову к потолку, ожидая, что на него вот-вот падет божественная кара, но нет, все было тихо.

Теперь я совсем хочу на Солстхейм, горестно подумал он, сползая с кровати. Хочу в курган, к драуграм.

Но никакой Тропы Жертв. Нет, он отправится на остров по старинке, решил Джон и стал одеваться в одежду потеплее. Правда, к нынешему моменту он успел угробить и растерять все свои плащи, кроме шелкового - да и у того вся подкладка в дырах, - а теплый с меховым воротником остался у Корста на хранении.

Ладно, махнул он рукой. Можно купить в форте.

Собравшись, он натянул Ленту и переправился в подвал в поместье Гораков. Покосившись на дверь наверх, он вдруг подумал, что будет неловко, если сюда кто-нибудь случайно зайдет. Поди объясни оркам, как он тут оказался. Он уже почти решил запереть дверь Замком Фенрика, но потом представил себе, как заинтересованные Гораки ее вышибают - как, почему, зачем заперта? Уж лучше пусть будет как есть, смирился он и потрусил к отделению Гильдии, чтобы отправиться в Альд’Рун, а оттуда - в Хуул.

Как же давно он не ездил на силт страйдерах, заулыбался он, увидев высокий помост и знакомые тонкие лапки под горбатым панцирем. Джон проторчал в Морнхолде от силы две недели, но ему казалось, что за это время прошла целая жизнь.

 

*

 

- Джулиан! - обрадовался Карий, стоило Джону сунуть нос во двор форта. - Что зубами стучишь, давай плащ дам.

- А давай, - не стал отказываться Довакин, покашлял и закутался в предложенный шерстяной плащ. - На море задувало будь здоров. Я, наверное, помру.

- Все мы когда-нибудь умрем, - философски сказал капитан, а Джон с удивлением на него уставился. Карий заржал: - Любимая присказка нашего Нункиуса. С некоторых пор. Смотрю, лицо тебе подлатали… Кстати, ты с дядей-то встретился?

Джон моргнул, гадая, о котором из его мнимых дядюшек сейчас идет речь, а потом сообразил, что капитан говорит о Харконе, который искал его в форте.

- Он мне не то чтобы дядя, - отрекся Джон. - Сводный и вообще дальний.

А на самом деле он мне тесть, вдруг осознал он. Ужас-то какой.

- Да понятное дело. Ты бретон, он норд… Он и сам говорил, что вы очень дальняя родня и он тебя не видел лет пятнадцать, хотя, - Карий пригляделся, - вообще-то есть что-то смутно общее.

Джон не знал, что на это ответить, поэтому только пожал плечами. При этом он подумал, что Харкон то еще жулье. Сочиняет на ходу, врет всем и всегда разное, и ведь все верят.