Солнцеворот желаний [СИ]

— Не переусердствуй. Иначе потеряешь молоко, — обхватив её за талию, посоветовал Ник, любуясь их отражением в зеркале.

Дева в золотом с белым платье и её мужчина в чёрном костюме с тонким обручем на голове. С одинаковой каймой вдоль платья и камзола, вдоль рукавов их одежд. Кружевные узоры на её платье крепились к корсету через ажурные цепочки, показывая тонкий излом плеч и ключицы. На фоне её нежной худобы, он казался массивным, огромным драконом, способным перевернуть мир ради улыбки любимой.

Развернув девушку к себе, Ник уставился в глубокий цвет вишнёвых глаз, пытаясь разглядеть хоть тень сомнения. Спустя десять лет брака, он любил её как в первый день, такая же любовь отражалась и в ней. В том, как она потянулась к нему, обвивая руки вокруг плеч и запуская шаловливые пальчики сначала в его волосы, чтобы поцелуй был крепче и ближе, а потом под ворот рубашки, касаясь груди, чтобы подушечками пальцев ощутить биение сердца. А потом правой рукой забравшись под пряжку ремня, чуть ослабляя её, оказываясь в самом защищённом месте.

— Что вы делаете, моя королева? — наслаждаясь движениями Селесты, спрашивает Ник, а она в ответ лукаво улыбается и открывает рот, чтобы демонстративно облизнуть губы. На её щеках проступил мягкий румянец, и он почувствовал, как изменилось дыхание, когда он коснулся губами её шеи, спускаясь чуть ниже.

Увлекая Селесту вглубь примерочной, подальше от света потолочных ламп, он забыл обо всём, что терзало его весь день. Ему хотелось только любить её, всё остальное резко стало несущественным.

И когда она вновь оказалась сверху, чуть запрокидывая голову, он мог лишь шептать её имя, наслаждаясь мёдом женского тела и души.

— Не останавливайся, быстрее, — протянула она, выдыхая так сладко, а потом застывая как струнка и протяжно дыша.

Её пик наслаждения опять совпал с его, он лишь на миг закрыл глаза, а когда открыл, закричал. В зеркале, стоящем в отдалении ему почудилась другая. Незнакомка обладала длинной чёрной гривой, а тело её напоминало тело мертвеца с трупными пятнами. Ему даже почудился могильный холод в его руках и тогда он оттолкнул девушку, в ужасе переводя взгляд на неё.

Это была всё та же Селеста, которая, подтянув платье к груди, сжалась, испуганно глядя на него. Только что рядом с ней был её возлюбленный, но теперь в его взгляде читалось отчуждение. Будто там поселился кто-то другой.

Этот другой испугал её, и хоть чуждость пропала, уступая место искреннему раскаянию, а мужчина заговорил словами извинений и острого сожаления, и она простила его, приняв за правду слова о чрезмерной загруженности королевскими делами в связи с грядущим открытием второго морского пути, оба понимали — это оправдание фальшиво. И правду Никлос не расскажет.