Лето придёт во сне. Запад

У меня нашлась зажигалка, но я взяла походные негасимые спички из кармана Дэновой куртки. Не потому, что они больше годились для такого случая – просто хотелось, чтобы Дэн тоже принял участие во всём этом. Яринка перестала хныкать и подсказывала, заглядывая в письмо Ральфа:

– Нужно держать наконечник в огне, пока он не начнёт потрескивать. А затем сразу стрелять вертикально вверх.

Я кинула ей коробок. Вложила медного цвета стрелу в ложу арбалета, взвела тугую тетиву… Вот так: Пчёлке всё-таки предстоит сделать решающий выстрел, ради которого она ко мне вернулась.

В темноте загорелся жёлтый огонёк: Яринка чиркнула спичкой, поднесла её к поблёскивающему наконечнику. И смотрела, как пламя лижет его, пока мы обе не услышали отчётливый треск, похожий на тот, с которым в приюте разгорались праздничные бенгальские огни – одна из маленьких радостей, иногда доступная его воспитанникам.

– Отойди!

Яринка отпрыгнула в сторону, а я вскинула арбалет, вжимая приклад в плечо и до хруста изгибая поясницу. Вертикально вверх… Палец надавил спусковой крючок. Я даже успела порадоваться его мягкому ходу, когда белая комета разгорелась в темноте, заставив нас зажмуриться, и с яростным шипением рванулась в небо.

Мне с трудом удалось удержаться на ногах. Из-за отдачи в неудобной позе и кратковременной слепоты я неловко просеменила боком несколько шагов, выронила Пчёлку и присела. А когда выпрямилась, услышала, как Яринка негромко смеётся.

– Загадала! – с совершенно детским восторгом выкрикнула она, будто мы с ней играли во дворе приюта, а не ожидали своей судьбы на разрушенном мосту, меж двух враждебных берегов. – Я загадала желание!

У меня перед глазами всё ещё плавали пятна неожиданной вспышки, но сквозь них удалось разглядеть, что подруга стоит, запрокинув голову, хлопает в ладоши, а по её лицу скользит призрачный белый свет. Прищурившись, я посмотрела вверх.

Сияющая комета, сорвавшаяся с тетивы Пчёлки, теперь плыла в вышине над нами и рассыпалась, рассыпалась в разные стороны веером серебряных искр, рассекающих небо короткими пронзительными росчерками. Падучими звёздами.

– Загадывай скорее! – крикнула мне Яринка, выглядевшая совершенно счастливой. – Звездопад!

Да, это был звездопад. Наш с ней долгожданный звездопад, заслуженный, выстраданный. И я мысленно заметалась, пытаясь из десятков желаний, начиная от совершенно мелочных и глупых, заканчивая глобальными, касающимися мироздания в целом, выбрать одно – самое главное, самое заветное… Но не успела. Белая комета, уже опускающаяся, уже завершающая свой полёт, вдруг снова вспыхнула, с треском разбрызгав вокруг себя целый сноп искр-звёзд, и медленно погасла, став сначала тускло-жёлтой, затем оранжевой, и, наконец, исчезнув совсем.