Писец. История одного туриста

Курировать переход доверили мне. Я как раз получил обещанный денежный перевод из Южной Америки – Сильвия сдержала-таки своё слово – и приступил к работе в прекрасном расположении духа.

Я стал обеспеченным джентльменом и мог позволить себе относиться к работе, как к хобби. Но были и обязательства перед Каннингемом, которые он закрепил на бумаге. Эти обязательства, честно сказать, мешали почувствовать себя свободным в полной мере.

Я пытался, втайне от Каннингема, для которого выгода стояла на первом месте, и Патриции отговорить юную особу от тура, потому что шансов выжить у неё не было – она была инфантильной и имела для такого увеселения неподходящую, тонкую психическую организацию, с которой можно с лёгкостью растеряться в непривычных условиях.

– Ты не увидишь больше родителей. Даже если ты выживешь там, вернуться ты вряд ли сможешь, – говорил я ей.

– Это не важно. Лишь бы Леонардо меня не отверг! – отвечала она.

– Он не интересуется женщинами. Тем более, что ты можешь предстать перед ним беззубой старушкой с клюкой и катарактой.

– А если я сменю пол?

Такой вопрос поставил меня в тупик. Я даже поинтересовался у Патриции, потому что возможность смены пола для вояжа нами ни разу не обсуждалась.

– Забей! Пусть идёт в чём есть! У нас нет времени на эксперименты, – ответила Патриция со свойственной ей краткостью.

– У нас нет времени. Дырка откроется ненадолго, а пол сменить – не коньяка выпить, – сказал я девочке и дал нужные инструкции.

Она покивала своей головкой и сказала, что всё понимает, и сделает всё как надо.

В общем, она подписала необходимые документы и умерла во Флоренции с улыбкой на юном лице.

Я всё же надеюсь на то, что она осталась жива в пятнадцатом столетии, и прожила жизнь в окружении любимых художников и философов, а не отправилась на костёр по обвинению в домогательствах к придворным живописцам.

Вероятно, всё же не нужно идти на поводу у своих детей и выполнять любую их прихоть.

Я тут же вернулся в Лондон. Профессор похвалил меня, перевёл добрую сумму денег на мой счёт и свалил на свою конференцию.

Мы были в номере нашей гостиницы, и Патриция налила мне коньяка.

– Давай, выпьем. Возможно, сегодня мы приблизимся к разгадке тайны, – сказала она.

– Какой тайны?

– Якоб, ты что? Ты забыл, что мой отец пропал, и я до сих пор не знаю, что с ним случилось.

– Ах, ты об этом…

– А о чём ещё можно говорить в такой чудесный день? Сегодня мы пойдём к Каннингему и заглянем в его подвал.