Сибирская эпопея

Этот эпизод весьма поучителен для освещения положение при русском дворе, в котором императрица тщательно изучает дело и берет на себя труд самой разъяснять мотивы подробного ответа в трех пунктах, содержащих тринадцать аннотированных ее рукой комментариев. Первое объяснение отказа довольно сухое и носит идеологический характер – Екатерина, как просвещенный монарх, впитывает передовые мысли своего времени. Известна ее переписка с Вольтером, Дидро, обмен письмами с д'Аламбером. Но государыня также почитатель Адама Смита и его теории либерализма. Любая идея монополии ей чужда. Кроме того, она была ей чужда еще и до чтения проекта, потому что один из первых указов немецкой принцессы, ставшей русской императрицей, – указ о запрете с 1762 года всех форм экономической монополии на своих землях. Она сама констатировала, что привилегии, данные ее предшественниками купцам, торгующим с Персией, не принесли ожидаемых прибылей.26 Шелихов и Голиков показали убедительные примеры из европейского опыта, но Екатерина Великая была принципиальной женщиной и оказалась большим либералом, чем ее английские королевские кузины. «Это ходатайство – настоящая монополия, – пишет она гневно на полях документа, – это противоречит моим принципам». И она возмутилась теми инстанциями, которые поддержали просьбу: «Это они отдали Тихий океан в монополию». И дальше: «Эти господа Голиков и Шелихов, безусловно, храбрые люди, но, чтобы вообразить, что им надо дать исключительное право торговли, нужно забыть, что в мире существуют и другие храбрые люди».27

Идейная справедливость – не единственный мотив энергичного отказа Екатерины. Ее мир – это мир европейской государыни, и в Европе находятся ее главные интересы. Мир этой эпохи – Европа, окруженная зависимыми территориями, и это также и ее взгляд. Она ведет на своих южных границах важную войну против Оттоманской империи за владение Украиной, Крымом и Молдавией. Надо ли действительно рисковать, раздражая такие мощные мировые державы, как Англия и Испания? И все это ради нескольких торговых контор на американских архипелагах, населенных дикарями. «…Многое распространение в Тихое море не принесет твердых польз. Торговать дело иное, завладеть дело другое», – пишет она в подтверждение своих мотивов. Князь Потёмкин, который ведет войну на юге и запрашивает дополнительные средства, энергично просит отступиться от экономической и политической авантюры на другом краю света. Потёмкин не только ее полководец, он ее фаворит и, безусловно, едва ли не самая сильная любовь в жизни, и государыня прислушивается к его мнению больше, чем к мнению Воронцова и группы придворных вокруг него.