Избранные произведения. II том

— Нет, вы только подумайте, — возмущался хирург, обращаясь к доктору Моргенштерну, — этим дикарям, оказывается, не требуются услуги прекрасного специалиста. Они же, невежды, не понимают, что, если вовремя не ампутировать раненые конечности, гангрена может распространиться на все тело человека! А ведь я мог бы ампутировать все, что угодно, и сделать это просто блестяще!

— Я не сомневаюсь в этом ни в малейшей степени, — ответил ему ученый, давно понявший, что бесполезны любые попытки умерить пыл этого хвастуна.

— Какая жалость, что не ранен ни один из образованных людей, ну, хоть вы, например, — не унимался дон Пармесан.

«Он положительно не понимает, что несет», — подумал доктор Моргенштерн, но вслух не стал ничего говорить, а просто повернулся и пошел куда глаза глядят, только чтобы быть подальше от этого «чокнутого», как называл хирурга Фриц.

Наступил вечер, и в лагере появились женщины камба вместе со своими старшими детьми. Пришли они встревоженные, но уже через несколько минут обнимали своих мужей и отцов, смеялись, а некоторые даже плакали от счастья. Вскоре разгорелось множество костров. Наступило время ужина, для кого, можно сказать, праздничного, хотя пища была самой обыкновенной, а для кого и печального…

Несмотря на то, что никто, казалось бы, больше не угрожал людям, расположившимся в долине на ночь, Отец-Ягуар распорядился все же выставить у скального прохода в долину двух часовых: береженого, как известно, Бог бережет. Но индейцы, которым это было поручено, стоя у холодных скал и глядя на веселье у костров, быстро заскучали, а потом, перекинувшись несколькими фразами, решили: нечего им тут делать, перестраховался Отец-Ягуар, ясное дело! Ничего никому не сказав, они вернулись в лагерь и тут же спокойно уселись возле одного из костров. Как выяснится впоследствии, это была роковая оплошность.

Пролежав около часа в кустах, не на шутку напуганные близостью к ним Отца-Ягуара, гамбусино и эспада наконец решились высунуть головы из зарослей.

— Никого! — констатировал Бенито Пахаро с некоторым удивлением.

— Да, они ушли, — подтвердил сказанное компаньоном Антонио Перильо.

— Ну и ладно! Не очень-то нам нужно сейчас свидание с ними! — попытался пошутить расхрабрившийся гамбусино, но тут же снова посерьезнел: — А что, если они где-нибудь притаились и только и ждут, чтобы мы вышли из леса?

— Это вряд ли. Лошадей-то в эти дебри и силой не заведешь.

— Не скажи! На опушке леса попадаются иногда небольшие полянки, где вполне можно спрятать двух лошадей.

— Да? А где ж ты раньше был с этим своим знанием опушки? Наших лошадей ты почему-то не стал там прятать!

— Да потому, дурья твоя башка, что счет времени тогда шел на секунды, понял? Впрочем, и сейчас еще можно получить пулю в два счета. Поэтому подождем, пока стемнеет, а потом вернемся к Высохшему озеру.

— Ты что, с ума сошел?

— Нисколько!

— Да нас там сразу же схватят!