Неистовый [litres][Ruckus]

Илай вошел на кухню, выкрашенную в желтый цвет и оформленную в деревенском стиле, а затем занял место, которое секунду назад освободила мама. Я снял маску, надетую специально для нее, и продемонстрировал отцу свое истинное лицо засранца. То, которое, как я теперь знал, досталось мне от него.

– Мне казалось, я сказал тебе не выходить из машины.

– Мне казалось, что ты знаешь, что не стоит приказывать своему отцу, Дин Леонард Коул.

Я ухмыльнулся и, откинувшись на спинку стула, развел руками.

– Думаю, мне стоит поблагодарить тебя, ведь ты наконец соизволил признаться в том, что я твой биологический сын. Следует ли мне добавить еще несколько сотен тысяч долларов, чтобы услышать, как это произошло? Или где? И, конечно, кричит ли Нина во время секса?

Хотя я и так знал ответ на последний вопрос. Нине нравилось ставить меня в ситуации, когда я чувствовал себя неловко. По-настоящему неловко. Не помню ни одного лета, чтобы я не увидел или не услышал, как они с Филином трахались. Меня от этого тошнило, но я ничего не мог с этим поделать. Спасибо тонким стенам. Вдобавок иногда я заходил на кухню или в гостиную, и заставал их в процессе. А они на это лишь ухмылялись мне. Неудивительно, что мне нравилось проводить время на сеновале.

– Я могу тебе помочь.

Отец проигнорировал высказанную мною чушь, что случалось не часто. Он никогда не спускал мне подобного дерьма. Даже когда мне исполнилось тридцать.

– Помочь с чем? – растерялся я.

– С твоими пагубными привычками. А еще, наконец, услышать правду.

– Твоя правда обошлась мне в шестьсот тысяч долларов.

– Ты же знаешь, что деньги не проблема. И никогда не были проблемой, Дин. Просто я не чувствовал, что ты готов столкнуться с правдой, поэтому решил дождаться, когда ты сам этого захочешь. Сынок, – он положил очки на стол и прижал большие пальцы к глазам, – мы с твоей мамой скучаем по тебе. И хотим все исправить.

Я посмотрел на телефон, лежащий на столе. Вишес написал мне утром, что все еще не смог уговорить ЛеБланов позволить мне увидеть Рози. Так что мне больше нечем было заняться. Так почему бы не потратить время на то, чтобы выслушать моего папочку-молчуна.

– Не торопись, засранец, – пробормотал я, а затем убрал плед и включил обогрев комнаты.

Папа, поджав губы смотрел, как я сунул в рот сигарету и выпустил облако дыма. Ему это не нравилось. Но в этот раз у него не оставалось выбора, кроме как смириться.

– На что, черт побери, ты уставился? – выпалил я, после того как он целую минуту пристально смотрел на меня.

Какого хрена с ним творилось? Он выглядел так, словно плакал, и от этого я чувствовал себя неуютно. Нет, я не считал плачущих мужчин слабаками – ладно, перефразирую, все зависит от количества слез, ситуации и обстоятельств, – но у меня как-то не укладывалось в голове, что Илай Коул производил настоящие человеческие слезы. Обычно он выглядел совершенно равнодушным к происходящему вокруг. И хотя был сентиментальным, всегда тщательно скрывал это.