Неправда.
Он, Транио, давно уж разрешен.
Плод, съеденный сырым, в ней вызвал: ветры
Фальшивых слов и колики обетов,
Какими с двух концов ее несет.
Надеюсь, слышал ты об Эскулапе,[238]
Искусном врачевателе, сшивавшем
Тех, кто был четвертован за измену,
И делавшем их честными людьми?
Транио
При чем он здесь, Роланд?
Роланд
Пусть он возьмется
(Уж если хочет настоящей славы)
За женщину бесчестную, дрянную,
И, коль ее от низости излечит,
Мы все уверуем в его премудрость
И выпишем его на землю вновь.
Транио
К чему, Роланд, ведешь ты эти речи?
Чем ты взбешен?
Роланд
Гнев оседлал меня
И вместо шпор вонзил в мое терпенье
Вещь — где мне слово нужное найти? —
Которая злодейств гнуснее, — бабу.
Транио
С возлюбленной размолвка?
Роланд
С той, кто ею
Была.
Транио
А ныне?
Роланд
Перестала быть.
Она меня обидела — и как!
Как тот, кто мне погибели желает.
Возлюбленной моей отныне будет
Лихая шпага, книга или лошадь.
Скажи при встрече Ливии...
Транио
Охотно.
Роланд
...Что ей гораздо легче сосчитать,
Как часто я о ней с любовью думал.
Пролить чистосердечную слезу,
Быть постоянною в теченье часа,
Состариться и честность сохранить,
Остаться девушкой, живя при муже,
Чем вновь меня заставить ей поверить.
Вот что сказать ты должен ей. Прощай.
(Уходит.)
Транио
Все сделаю я для тебя, бедняга!
Ах, старый пес Морозо! В нем все зло,
Но сдохнет он, надеюсь, до женитьбы
На Ливии. А я помочь Роланду,
Чтоб он не впал в отчаянье и грусть,
Советом и деньгами ухитрюсь.
