История Французской революции. Том 2 [litres]

– Скоро откроется новая кампания, – говорит он. – Заботы комитета, так счастливо окончившие последнюю кампанию, обеспечат Республике новые победы. Рассчитывая на ваше доверие и одобрение, комитет предавался своим трудам, но вдруг наши враги вздумали помешать ему; они подняли патриотов с целью составить из них оппозицию, а потом заставить их перерезать друг друга. Но нет, благодаря вашей рассудительности мы останемся добрыми друзьями и будем только солдатами свободы! Опираясь на вас, комитет сумеет достойно сопротивляться, подавить агитаторов, выбросить их из рядов патриотов и, принеся эту необходимую жертву, продолжит свои труды. Вы нас поставили на опасное место, но никто из нас не трепещет. Комитет общественной безопасности принимает на себя тяжелую задачу – надзирать за всеми врагами, тайно расставляющими козни свободе, и преследовать их; Комитет общественного спасения ничего не упускает, чтобы справиться со своей громадной задачей, но оба нуждаются в вашей поддержке. В эти опасные дни нас немного. Следовательно, необходимо одно из двух: или поддержите нас, или мы удалимся.

– Нет! нет! – кричат якобинцы. – Не уходите, мы вас поддержим!

Эти ободряющие слова сопровождаются громкими рукоплесканиями. Колло продолжает и рассказывает всё, что происходило у кордельеров.

– Есть люди, – говорит он, – которые никогда не имели твердости духа, чтобы вынести даже несколько дней заключения; люди, которые ничего не терпели в продолжение всей революции; люди, за которых мы заступились, когда считали их угнетенными, и которые захотели вызвать восстание в Париже, потому что посидели немного в тюрьме. Восстание из-за того, что два человека пострадали, что за ними не ухаживал доктор, когда они были нездоровы! Анафема тем, кто хочет восстания!

– Да! Да! Анафема! – в один голос вторят якобинцы.

– Марат был кордельером, – продолжает Колло. – Марат был якобинцем, и что же! Он тоже подвергался гонениям, и, конечно, гораздо больше этих выскочек; он был поставлен перед судилищем, перед которым должны были являться только аристократы. И вызвал ли он восстание? Нет! Священное восстание, то восстание, которое должно избавить род человеческий от всех его притеснителей, исходит из чувств более благородных, чем мелкое чувство, в которое нас хотят вовлечь сейчас.

Комитет общественного спасения не поддается интриганам, он принимает решительные меры и, хотя бы ему пришлось погибнуть, не отступит перед столь славною задачей!

Едва Колло останавливается, Моморо принимается оправдывать секцию Марата и кордельеров. Он подтверждает, что действие Декларации приостановлено, но от прочих фактов отрекается; отрицает проект восстания и утверждает, что секция Марата и кордельеры воодушевлены самыми светлыми чувствами. Заговорщики, начавшие себя оправдывать, обречены. Как только они не могут поднять восстание, как только одно декларирование цели не вызывает порыва общественного мнения в их пользу, – они бессильны. Якобинцы слушают Моморо с явным неодобрением и поручают Колло отправиться от их имени к кордельерам, побрататься с ними и вернуть братьев, введенных в заблуждение коварными наущениями.