Их нежная возлюбленная [ЛП]

Сверкнув глазами и вырвав руку из хватки Торпа, Шон повернулся, чтобы направиться обратно на камбуз.

– Подожди.

Голос Торпа дрогнул.

Шон не обернулся к нему. Ему было уже все равно.

– Мы закончили. Как только она будет в безопасности, я ожидаю, что ты свалишь.

– Свалю, – поклялся он. – Просто… позволь мне провести остаток вечера с ней.

Это заставило Шона обернуться с отвисшей челюстью.

– Ты в своем уме? Не может быть, чтобы…

– Я не прикоснусь к ней. – Торп поднял обе руки, растопырив пальцы. – Но она заслуживает объяснения. Я никогда никому не говорил, чем хотел бы с ней поделиться. Я не могу дать ей то, в чем она действительно нуждается, но я многим ей обязан. – Он с трудом сглотнул, сдерживая сожаление. – Пожалуйста.

Шону хотелось ударить Торпа, заставить его страдать, истекать кровью и встретить мучительную смерть. Он подошел так чертовски близко. Единственное, что его остановило, была Калли. Она бы разозлилась, будь проклято ее большое сердце. И для завершения ей понадобятся объяснения Торпа. Она не сможет двигаться дальше без этого.

– Я действительно ненавижу тебя прямо сейчас.

Торп посмотрел на небо, то ли в надежде на божественное вмешательство, то ли чтобы сдержать слезы, Шон не знал. И ему было на это наплевать.

– Я ненавижу себя больше.

Он казался таким побежденным. Если бы он был кем-то другим в любых других обстоятельствах, Шону было бы его жаль. Но…

– Ты же знаешь, через что она прошла за последние девять лет.

Его тон звучал так, словно это было обвинение.

– Я видел это последние четыре года. Если бы я был подходящим для нее мужчиной, я бы сделал ее своей еще в Далласе, и у тебя не было бы шанса. Так что не рассказывай мне, что она пережила. – Торп судорожно вздохнул. – Я никогда не смогу убедить тебя, что делаю то, что лучше для нее. Я глубоко сожалею. Она твой сабмиссив. Я больше не буду вторгаться в чужие владения. У меня есть твое разрешение объяснить ей?

Шон дышал короткими, яростными вдохами. Он изо всех сил старался поставить потребности Калли выше своей гордости. Его раздражало всеми возможными способами, что он позволил Торпу даже поговорить с ней сейчас.

– Тебе не нужна целая ночь наедине с ней в спальне.

Торп пожал плечами.

– Может, это не для того, чтобы произнести эти слова. Это для того, чтобы я мог обнять ее и передать все, что я не могу ей сказать.

– У тебя есть час. Потом она вся моя.

Он ворвался обратно в камбуз, захлопнув за собой дверь.

Калли уже выглядела так, словно знала, что вот-вот получит плохие новости, которые разобьют ей сердце. Шон поклялся, что сделает все возможное, чтобы собрать осколки и сделать ее целой.