Четвёртый Рим

У него очень открытая искренняя улыбка и вечно смеющиеся глаза, рыжие волосы собраны в хвост, на висках выбриты какие-то скандинавские узоры, с которыми резко контрастирует худи со смешным щеночком. И телефон.

Телефон Егор не прячет никогда — это продолжение его руки, какой-то подсаженной имплант, с которым он говорит регулярно и часто, как с настоящим собеседником.

Только находясь у меня здесь около часа, он ухитрился снять два тиктока, собрать на них реакции и порадовать тем, что отметил меня в геолокации, а значит — скоро будут новые клиенты.

— Погодите, погодите, Егор. Мне не нужен смм-щик. Мне нужен ассистент. Временно мне даже новые клиенты не нужны, тут бы со старыми разобраться.

— И шо вы такое говорите, Евгения Васильевна! — тоном заправской одесской тетушки перебивает меня Егор, демонстрируя ещё одно своё умение — хорошо играть и перевоплощаться, меня голоса. — Шо значит — не нужны клиенты? То вы хороших клиентов не видели! Я вам таких наведу, ой вэй, сами скажете — и шо я отэто за глупости говорила? Давай мне новых клиентов, Егорчик, ещё хочу!

И, сама не замечая, как вовлекаюсь в эту игру, я смеюсь вместе с ним, уже не возражая против геолокации. Всё-таки, это огромный плюс — быть таким лёгким, искрящимся, на позитиве. Кажется, я понимаю, как Егорка так быстро набрал под сотню тысяч подписчиков — люди всегда тянутся к чему-то светлому и милому, пытаясь избежать стресса и лишних волнений. А Егор — как картинка со щеночком, изображённая на его худи, глядя на которую невозможно не умиляться. Да и сам он похож на подросшего щенка, молодого и резвого, которому до всего есть дело, он везде суёт свой нос, но это ни капельки не бесит, а, наоборот, забавляет и вызывает желание покормить и почесать за ушком.

— Ну так что, Евгения Васильевна? Мы в деле? Коллаб года состоится? Что мне делать, рассказывайте! Я на все готов. И это… вы ж не против съёмки, нет?

— Только не на сеансах и не во время моей работы с клиентами, Егор. Как только кто-то заходит в приёмную — никаких мобильных. Люди должны чувствовать себя в безопасности. А это гарантирует только полная приватность. Не уверена, что ты это выдержишь.

— Да какие вопросы, выдержу! Мне достаточно просто быть ассистентом у крутого психолога и снимать видосы отсюда, когда никого нет, я понял! Вот, на фоне этих ваших книжечек можно — он показывает на стопку англоязычных журналов по психологии, которые я покупаю по подписке. — Только рядом с ними станешь — и уже сразу солидный такой, на умняке… А потом и с вами что-то снимем, будем вас продвигать в тиктоке! Будете крутым психологом из тиктока! Не смейтесь, Евгения Васильевна… Евгеша, можно я так буду вас называть? Вы такая милашка на самом деле, а это ваше «Евгения Васильевна»… Как заучка какая-то, или училка. Не идёт вам. Оке?

Так я становлюсь Евгешей, только задним числом понимая, в какую авантюру вляпалась. Если я когда-либо представляла себе самого неподходящего ассистента, то Егор оказался ещё более неподходящим. Но он был живым, неглупым, не стеснялся задавать вопросы и прямо-таки горел любопытством и жаждой влиться в новую для себя сферу. После пары дней бесполезных интервью, на которые являлись кандидаты, глядящие в пол и говорящие так тихо, что мне несколько раз приходилось переспрашивать, такая непосредственность стала для меня глотком свежего воздуха.