Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

— К несчастью, истина известна всем. Герр Райнеманн очень недоволен тем, что Вашингтон прислал к нам именно вас. Ваше присутствие в Буэнос-Айресе может вызвать ненужные слухи.

Дэвид потянулся к пачке, которую Штольц оставил на столе. Закурил… Немец, конечно, был прав. И Райнеманн тоже. То, что гестапо известно о лисабонских занятиях Дэвида, — крупная помеха. Эд Пейс, безусловно, немало размышлял о ней и, видимо, решил, что достоинства кандидатуры Сполдинга сей недостаток перевешивают. Но рассуждать об этом с Генрихом Штольцем ни к чему. Что за птица этот атташе из германского посольства, Дэвид даже не представлял.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я приехал в Буэнос-Айрес передать вашим людям соображения нью-йоркских и лондонских деловых кругов относительно послевоенного восстановления Европы. Видите ли, я в вашу победу верю. А Райнеманн в решении таких вопросов может сыграть не последнюю роль.

— Человек из Лисабона — истинный профессионал.

— Не хватит ли повторять ерунду?

— И ведет себя убедительно, — продолжал Штольц. — Легенда у вас прекрасная. Даже герр Кендалл с этим согласен.

Дэвид ответил не сразу. Ему следовало убедиться, что Штольц не блефует.

— А вы с ним общались? — тихо спросил он.

— И не один час. Райнеманн тоже… Ну как, перейдем к делу?

— Давайте.

— Ваш Лайонз приедет послезавтра. Переговоры можно провернуть очень быстро. Чертежи привезут все сразу — об этой перемене мы узнали сегодня утром.

— Тогда почему вы позвонили вчера?

— На этом настоял Кендалл. Сказал, что его срочно отзывают в Вашингтон, и попросил немедленно связаться с вами, дабы не оставлять вас на произвол судьбы. Никаких возражений он не потерпел.

— Кендалл не сказал, почему его возвращают в Штаты?

— Нет. А я не счел разумным интересоваться, ведь свою работу здесь он закончил. И нас больше не занимает. Шифровку на оплату должны послать вы, а не он.

Дэвид затушил сигарету, не поднимая взгляда со скатерти:

— Какую должность вы занимаете в посольстве?

Штольц улыбнулся: «По самой скромной оценке я там третий или четвертый человек. Что не мешает мне искренне защищать интересы Райнеманна. Это очевидно, не правда ли?»

— Я поверю вам только после разговора с ним самим. — Дэвид посмотрел на немца. — Откуда в Буэнос-Айресе взялись гестаповцы?

— Их здесь нет… Впрочем, один человек все-таки есть, но это мелкая сошка в посольстве. Как всякий гестаповец, он считает себя представителем всего рейха и злоупотребляет терпением аргентинцев.

Это точно?

— Конечно. Я бы узнал о них первым, раньше, чем посол, уверяю вас. Не стоит играть со мной, герр Сполдинг.

— А вам стоит побыстрее свести меня с Райнеманном.

— Да, конечно… Тогда вернемся к его вопросу. Почему здесь оказались , вы, человек из Лисабона?

— Вы же сами сказали, что я опытен и осторожен. Поэтому мне и доверили послать шифровку.

— Неужели никого другого не нашлось? Стоило ради такого перебрасывать вас из Испании? Я спрашиваю и как потенциальный враг, и как объективный наблюдатель, союзник Райнеманна. Нет ли здесь какого-нибудь не известного нам подвоха?