Знакомство [СИ]

– Стефан, спросите, пожалуйста, мне можно поучаствовать?

Брови пекаря поднялись, поехавшая вверх кожа сдвинула с места пилотку, мужчина принялся поправлять её и решился – пригласил перейти на свою сторону стола. Он крикнул несколько слов в приоткрытую дверь, расположенную за печью. Оттуда выбежала девушка с фартуком и косынкой в руках. Пока я мыла руки и обряжалась в поварёнка, пекарь выгреб угольки из печи и закрыл её зев заслонкой. Он критически оглядел меня с ног до головы и вновь повёл рукой в направлении стола.

– Прошу, тесто надо мять.

– Обмять, – механически исправила я перевод Стефана.

Мягко-упругое тесто покоилось под полотенцем, я отрезала кусок и принялась обминать, катая и приминая одной рукой. «Почему слова старухи вызвали такую странную реакцию? – продолжала я терзать себя вопросами, – Серёжа и сейчас смотрит на меня так, будто размышляет: а стоит ли продолжать отношения?» Я раскатала колбаску, порезала её на одинаковые кусочки, обмакнула каждым срезом в муку. Пекарь подал мне скалку. Я отрицательно покачала головой.

– Я не умею ровно раскатывать. Вы раскатайте, а всё остальное я сама сделаю.

– Нет-нет-нет. – Он помотал головой. – Сама напросилась, всё сама и делай!

«Серёжка, я же ничего о тебе не знаю! Я знаю только то, что ты сам о себе рассказал. А если я, и правда, нужна лишь для того, чтобы попасть в члены клуба?.. Да нет! Глупости! Для этой цели можно было подыскать красивую и молодую барышню, не меня…»

Я осмотрела кривоватые лепёшки и взглянула на пекаря. Он снял салфетку с первой, из выстроенных в рядок кастрюлек, и сказал:

– Начинка.

Я заглянула в кастрюльку.

– Сыр с зелёным луком, – он снял салфетку со второй кастрюльки, – сыр с тмином, – и дальше перечислил все по порядку, – сыр с петрушкой, сыр с укропом, сыр несладкий, сыр сладкий.

– У нас это называется творог, а такие лепёшки называются шаньги. Моя бабушка такие пекла.

Пекарь повторил вслед за Стефаном:

– Ше-ньги.

– Да, шаньги. Я больше любила пустые шаньги – это лепешка, смазанная сметаной.

– Меня научила, – пекарь указал пальцем на себя, – моя бабушка, у нас никто такие лепёшки не делает.

– Как вашу бабушку зовут?

– Люба.

– Как?! – Потрясённая совпадением, я уставилась на него. – Мою бабушку тоже Люба зовут, Любовь.

– Моя бабушка уже умерла.

– И моя… умерла.

Я взялась за первую кастрюльку и, не глядя на Серёжу, спросила:

– Серёжа, ты шаньги будешь кривоватые мои или приготовленные мастером?

– Твои, Маленькая, – ласково ответил он.

Я взглянула на него, не только голос, но и глаза его светились лаской – растерянность прошла, он вновь улыбался. Я засмеялась.

– А с какой начинкой?

– С лучком.

Я сделала две шаньги с зелёным луком и взглянула на Стефана.

– А в… ты, Стефан?

– С петрушкой и с укропом.

Поспешность ответа была приятной, он будто ждал моего вопроса, и я обрадовалась, что он тоже выбрал мои шаньги. Для себя я наполнила шаньги творогом несладким. Осталась одна свободная лепёшка, взглянув на рядок кастрюлек, я раздумывала, какую начинку выбрать, протянула руку за творогом с луком. Пекарь остановил меня, вновь обратившись к приоткрытой двери, что-то крикнул. Из двери выбежала та же девушка, на этот раз с банкой домашней сметаны в руке.