Грешники

— О каком разводе речь, Маша? — жестко спрашивает Гарик.

— Разве ты знаешь еще кого-то, кто несколько недель назад попросил меня уйти из его жизни?

— Не то, чтобы я был яростным сторонником классических традиций ведения разговора, но может ты поимеешь совесть и перестанешь разговаривать со мной задницей?

Я непроизвольно втягиваю голову в плечи.

Никогда не слышала, чтобы он говорил так громко и так резко.

Я едва ли вообще замечала изменения в его голосе, даже когда он разговаривал с Бакаевым.

Собираюсь с духом.

Напоминаю себе, что я должна отпустить его, даже если мне будет очень больно.

Потому что теперь нас разделяет не только ребенок в моем животе, но и будущее Гарика, которое не случится, если я не отойду в сторону.

Я медленно прокручиваюсь на пятках.

Отрываю взгляд от пола.

Лицо у мужа мрачное, скулы бледные, а глаза смотрят с таким прищуром, словно он считывает меня двумя высокотехнологичными сканерами.

— Скажи это еще раз, — повторяет он.

— Я хочу, чтобы мы развелись, — говорю деревянным голосом. И добавляю: — Теперь уже можно. Кажется, Маруся уже идет на поправку, и ты можешь без лишних нервов заняться своими делами. И я тоже.

Он продолжает щуриться, и единственное, что мне остается — спрятать в чемодан последнюю пару блузок.

— Маш, что происходит? И какое отношение Маруся имеет к нашему разводу?

— Я подумала… — Голос на пределе, но я все рано держу себя в руках, делая вид, что укладка вещей в чемодан беспокоит меня больше, чем судьба нашего семейного статуса. — В той ситуации развод выматывал бы нас обоих. Маруся дорога не только тебе, ты знаешь, как мы с ней сблизились. Эта пауза помогла нам переждать не самое лучшее время. Сегодня я говорила с ее лечащим врачом, и он считает, что через пару недель она…

— Я в курсе ее состояния, Маша, не нужно пересказывать мне содержимое медицинской карты моей бабушки.

— Рада, что ты, наконец, начал это делать. Надеюсь, чтобы в будущем так же интересоваться ее здоровьем, ты не будешь ждать, когда снова что-нибудь случится. И, наконец, найдешь время в своем плотном графике хотя бы для посиделок на выходные. У Маруси кроме тебя больше никого нет. А после развода… Я думаю, ты сам понимаешь, что так или иначе, но наше с ней общение сойдет на нет.

Пусть он лучше злится, чем пытается докопаться до правды.

Злость делает нас слепыми и глухими.

— Ты снова говоришь спиной, — напоминает Гарик.

Я поворачиваюсь, намеренно выпячивая вперед подбородок. Когда-то Гарик обмолвился, что с таким выражением лица я похожа на потенциальную истеричку, и дал понять, что ему это не нравится.

Нужно использовать все возможности, чтобы вывести его из себя, свести разговор до скандала и разругаться в пух и прах. Гарик не из тех мужчин, которые бегают за неблагодарными истеричками.

— Ты хотел развод — я согласна.

— Мне казалось, что нет, — он делает шаг вперед, но только чтобы сесть на край тумбы. — У тебя, как и у любой женщины, есть свои недостатки, но ветреность не входит в их число.