Кровь Рима [ЛП][The Blood of Rome]

Катон торжественно поклонился в ответ на приветствие. Тем не менее он сознавал, что римляне будут выделяться своими простыми шерстяными туниками, прочными кожаными поясами и калигами, в то время как армяне и иберы будут носить их национальные наряды, и удивлять ароматами и косметикой на лицах. Поскольку не было возможности конкурировать с богатым внешним видом местной знати, Катон решил, что было бы лучше проявить добродетель в том, чтобы оставаться простым, стойким воином и оставил свою лучшую тунику и тогу в своем дорожном сундуке. Он надеялся почистить тунику к празднику, но Берниши нигде не было. В последний раз он видел ее до того, как когорта собралась, чтобы войти в город. Никто из штаба или стражи, стоявшей неподалеку, не знал, куда она ушла, и Катон предположил, что она решила исчезнуть в городе, прежде чем вернуться к своей семье. Он чувствовал острое чувство обиды за то, что девушка бросила его, и чувство вины за то, что он спровоцировал это, слишком подозрительно относясь к ее мотивам.

- Ваши места вон там, Ваше Превосходительство. - Распорядитель указал на два ряда пустых кушеток в стороне от центра зала. - Займите свои места, и я доставлю вам еду и вино как можно скорее.

Макрон приподнял бровь.

- Кажется, мы уже недостаточно хороши, чтобы разделить еду с Его Величеством или даже рядом с ним. Можно было подумать, что его союзники заслуживают большего.

- Может быть, для него важно показать этим людям, что он не слишком зависит от Рима, - предположил Катон. - Кроме того, я лучше сосредоточусь на вкусностях на столе, чем на светской беседе сегодня вечером.

- Вот теперь ты говоришь о той светской беседе, которая нравится мне. - Макрон похлопал себя по животу.

Катон кивнул в знак благодарности Аргалису и повел своих офицеров вокруг пиршества к выделенным им кушеткам. Как старший офицер он занял место, ближайшее к царю, Макрон напротив, а затем другие центурионы сели впереди опционов. Глядя на своих людей, Катон был поражен их естественным поведением, затем ему пришло в голову, что как солдаты преторианской гвардии они привыкли к таким развлечениям, в отличие от солдат легионов и вспомогательных когорт, стоявших на границе. И это было такое же празднество, как и многие другие. Несмотря на то, что это был пир по случаю возвращения Радамиста, настроение было подавленным и тревожным. Большинство других гостей делали вид, что ели, и почти не прикасались к еде, как будто боялись, что она была отравлена, но еще больше боялись нанести оскорбление, создавая видимость страха перед тем, что она могла быть отравлена. Лишь небольшая группа, казалось, наслаждалась едой и дружелюбием: те, кто вернулся из изгнания, и другие, которые остались верными Радамисту в его отсутствие, или недавно перешли на его сторону, быстро заявив о своей верности, и предложили ему подарки из золота и серебра. Некоторые, без сомнения, надеются нажиться на новом режиме или, по крайней мере, спасти свои головы.