Сочинения в четырех томах. Том 3

18

СТИЛЕТ

Бонд приподнялся на локте и заглянул в красивое лицо: раньше властное, оно теперь смягчилось, разгладилось, точно оттаяло в ласках, на висках выступили капельки пота. Влажные ресницы распахнулись, и большие карие глаза удивленно уставились на него из своего далека. Она присматривалась к нему, разглядывала, точно впервые видела.

— Зря мы… — сказал Бонд.

Она засмеялась, ямочки на щеках углубились.

— Ты словно девочка после первого раза: боишься, вдруг будет ребенок, тогда маме придется рассказать.

Он наклонился, поцеловал сначала уголки рта, потом прямо в полуоткрытые губы.

— Пойдем поплаваем. — Поднялся и протянул ей руки.

Она неохотно ухватилась и встала. Прильнула к нему, потерлась, провела рукой по его животу. Он резко прижал ее к себе.

— Перестань, Домино, пойдем. Ты, кстати, не бойся, песок ноге не повредит, это я наврал.

— Я тоже наврала, будто мне с аквалангом из моря не выйти. Нога почти не болела. И колючки вытащить я могла сама, как рыбаки делают. Рассказать?

— Да я знаю, — засмеялся Бонд. — Ну, быстро в море. — Поцеловал ее еще раз, отступил на шаг, полюбовался, запомнил. Разбежался и бросился в воду. Домино пошла следом.

Когда он выплыл, она уже одевалась в будке. Она шутила, смеялась за перегородкой, Бонд отвечал односложно.

— В чем дело, Джеймс? — почувствовала перемену она. — Что-то случилось?

— Случилось. — Он натянул штаны, в кармане звякнули мелочь, узкий золотой браслет с пластинкой. — Выходи скорее, нам надо поговорить.

Колючки они вытаскивали слева от будки, и теперь Бонду идти туда не хотелось, он сел справа, сцепил на коленях руки. Вышла и Домино, попыталась заглянуть в глаза, но он не сводил взгляда с моря. Она села рядом.

— Ты сейчас скажешь что-то плохое. Может, ты уезжаешь? Говори, сцены не будет.

— Нет, Домино, речь о твоем брате.

Она спросила сдавленно:

— Что с ним?

Бонд вынул из кармана браслет и молча протянул. Она взяла, едва взглянула на пластинку и отвернулась.

— Значит, погиб… Как это случилось?

— История длинная и скверная… Я, видишь ли, здесь вроде как на службе, приехал по тайному заданию. Ты должна помочь мне, иначе погибнут тысячи людей. А чтобы ты мне поверила, я нарушил присягу и показал браслет.

— Так вот почему ты пришел, и вот почему… Надеешься, сделаю теперь, о чем ни попросишь? Ненавижу!

— Я пришел рассказать, что твой брат убит и что убил его твой друг Ларго, — холодно и ровно ответил Бонд. — А сразу не рассказал, во-первых, потому что ты была так весела, спокойна, и захотелось оттянуть тяжелый разговор, а во-вторых… Ты так прекрасна, я не смог удержаться. Хотя должен был… — Он помолчал. — А теперь, ненавидишь ты меня или нет, слушай внимательно. Ты поймешь сейчас, что в этой истории мы с тобой — ничтожней песчинки, — И, не дожидаясь ответа, Бонд подробно рассказал все с самого начала, умолчав лишь о «Манте». — Но задержать «Летучую» мы можем, лишь когда бомбы поднимут на борт, иначе связь с потопленным самолетом и со СПЕКТРом не докажешь, поиск сокровищ — прикрытие безупречное. Задержи мы яхту под любым предлогом прямо сейчас — СПЕКТР лишь отложит операцию. Ведь мы не знаем, где спрятаны бомбы. И если Ларго на гидросамолете полетел за ними, он обязательно свяжется с яхтой по радио и, в случае чего, оставит бомбы в прежнем тайнике или перепрячет, потопит где-нибудь на мелководье, а потом, легко отведя обвинения, вернется за ними. Или же СПЕКТР вообще выведет «Летучую» из игры и пошлет за бомбами другое судно, самолет… И все начнется по новой — только на этот раз сроку нам дадут, может быть, всего сутки, и условия придется принимать. Пока бомбы у них в руках, покоя не будет. Понимаешь?