Сочинения в четырех томах. Том 3

Он уклончиво отвечал, что определенно говорить пока рано, но кое-что узнать удалось, поэтому пусть аэродромовские наблюдатели сразу же сообщат, как только самолет вновь появится у «Летучей», это крайне важно. Лейтер как раз едет в полицию, не расскажет ли комиссар и ему то, что рассказал сейчас? А самому Бонду не даст ли какую-нибудь машину — любую, лишь бы на ходу?

Затем он позвонил Домино, в Пальмиру.

— Джеймс? — живо откликнулась она, в первый раз назвав его по имени. — Как хорошо, что вы позвонили. Сегодня вечером яхта выходит за сокровищами — и меня берут, представляете? Но только это секрет, никому не рассказывайте! Когда вернемся, не знаю. Эмилио говорит, зайдем в Майами. Так что вас к тому времени, наверное, здесь уже не будет. Хотите поплавать со мной на прощанье?

— Конечно. Где вы плаваете?

Она объяснила. Надо проехать чуть-чуть за Пальмиру и свернуть к морю, дорожка выведет прямо на пляж, там еще стоит такая бамбуковая будочка, он не потеряется.

Принесли заказанное. Уставившись в стену, Бонд пил, ел и думал о девушке. То улыбался — вспоминал, как они познакомились и мчали в машине по Бухтовой улице, то хмурился — сейчас он втянет ее в такую скверную историю. Когда бы не эта треклятая служба… Но — за работу.

Он закатал в полотенце плавки, перебросил через плечо ремешок счетчика Гейгера и глянул в зеркало: ничем не примечательный турист с фотоаппаратом. Проверил, лежит ли в кармане браслет с пластинкой Петаччи, и вышел из номера.

Солнце жгло нестерпимо, Бонд еле доехал до пляжа — так накалилась машина. Безумно хотелось окунуться. Машину он оставил под казуаринами и пошел к будочке. Бамбуковая, крытая пальмовыми листьями, она одиноко стояла на пляже, как хижина Робинзона Крузо. Внутри перегородка и два отделения — «М» и «Ж». В женском легким ворохом лежала на скамейке одежда, стояла пара сандалий. Бонд переоделся и вышел на тесное полукружье пляжа. Ослепительно-белый песок, далеко в море выдаются скалы. Пусто. Море лишь у самого берега прозрачное, зеленоватое, а чуть подальше уже густо-синее. Он в три шага прошел мелкую воду и нырнул, пронзил верхний нагретый слой, достиг глубинной прохлады. Блаженно остывая, задержался у дна, сколько хватило дыхания, вынырнул и лениво поплыл вдаль. Домино нигде не видно. Минут через десять он повернул к берегу. На пляже лег животом на горячий песок, подложил под голову руки…