Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
Кому мстить, если убийца ударился в бега? Ни в коем случае нельзя мстить женщине — его жене, например. Наказываются лишь мужчины, даже в том случае, если виновница трагедии — женщина. В первую очередь мишенью становятся близкие родственники — муж, брат, сын — у всех народов по-разному. «Годятся» двоюродные и троюродные братья. Как только юноша достиг 15-летнего возраста, он считается взрослым человеком, способным отвечать за свои поступки, а значит, и может стать объектом мести.
Как быть, если потерпевший не убит, а только покалечен? В идеале месть должна быть соразмерной содеянному. В жизни пострадавшая сторона обычно воздает сторицей. Хорошо, когда удавалось договориться о материальной компенсации. В былые времена ее размер определяли по размеру раны, насыпая около нее зерно. Сколько зерен уместилось, столько голов скота должны пригнать во двор покалеченного. У народов, которые имели свою знать — черкесов, абхазов, — существовали разные «правила игры» для дворян и простолюдинов. Последние не имели право откупиться деньгами, платой была только жизнь. Дворяне могли предлагать деньги за убитого крестьянина, и противоположная сторона была обязана с этим соглашаться.
«Между прочим, шариат рекомендует прощать обидчиков, а если уж мстить — то только виновному, — рассказывал Алексей Кудрявцев. — Видимо, поэтому чеченский вождь шейх Мансур в конце XVIII века пытался отменить кровавую месть. Вторую попытку предпринял имам Шамиль, в государстве которого — на части территории современного Дагестана и Чечни — царили строгие шариатские порядки. Советская власть, введя на Кавказе советские правовые нормы, тоже пыталась смягчить институт кровавой мести, это привело к тому, что тюрьмы переполнились убийцами-«кровниками», которые отомстили за своих близких».
По сей день этот обычай кровной мести распространен на Северном Кавказе, и, судя по всему, горцы не намерены от него отказываться. Во всяком случае, страх перед отмщением там у людей гораздо сильнее, чем перед уголовным кодексом…»
Последние лет десять нам многозначительно намекают, что все крупнейшие аферы готовятся и планируются кем-то на самом верху, «в высших эшелонах власти». Вот только обычно не говорят, кем именно.
Профессор Москаленко никогда не любил спешки в серьезных делах и душу отводил в рассуждениях о чеченском бедламе:
«Ишь, для Ельцина война обернулась позором… Не стратегон… Суета, как говорят, нужна при ловле блох. Вот зерно, прежде чем дать всходы, созревает в земле, наливаясь соками. Так и мысль — она сперва должна вызреть, обрести силу, а уж потом с ней можно и к людям идти. А Борис Николаевич поторопился. Мысли-то у него не поспели, а он уже шандарахнул огнем бездумно по кавказским кварталам. Ох, господи, господи, так и голову он свою расшиб. Спрятать бы его в сарае, в бурте кизяков вместо белокаменных стен, а потом повозить по улицам разрушенного Грозного, да детей пустить, чтобы поплевали в дядьку-убийцу. И Ельцин сковырнулся бы от сердечного приступа в мир иной…
— Может мне почитать вслух Вам газеты, друзья? — перебила молчание сына и мужа Лидия Игнатьевна. — Смотрите, Николай Чаплыгин в «Аргументах и фактах» в комментарии «Всем известные неизвестные» чуть-чуть приоткрыл штору за окнами кремлевского Дворца…»
— Валяй, мама, — кивнул ей в ответ сын.
— Нет, мамзель, ты отковырни суть чуши и тлена политических особ… — сказал Иван Михайлович.
— Устами ребенка глаголет истина! — начала скороговоркой Лидия Игнатьевна. — Ну вот, совсем недавно мы ругали Егора Лигачева, устами следователей Генпрокуратуры СССР Тельмана Гдляна и Николая Иванова, будто «нити преступления ведут на самый верх, в Москву…»
— Жидковато вышло, честен оказался Егорушка Лигачев, — резюмировал старик.
— В девяносто первом после свержения Завгаева в Чечне воцарился Дудаев. Ельцин ввел чрезвычайку. Но Верховный Совет с Хасбулатовым ему воспрепятствовали…
— Понятная загогулина, — вмешался в диалог жены И ван Михайлович. — Ельцин на эти козни плюнул и умыл руки — делайте, что хотите. И сделали… Чеченец Хасбулатов и русский Яров «сварили чеченскую кашу» в дерьме отравы…
— Размазни они, не умели отследить передачу оружия Дудаеву и расследовать факты грандиозной аферы с чеченскими авизо, — продолжала Лидия Игнатьевна. — Увы, серо-мертвый суховей политики сдул Хасбулатова на нары, а в «Белом доме» в октябре девяносто третьего сожгли все компрометирующие документы. Единственным носителем информации о тайных пружинах чеченской войны остался Юрий Яров. Боже мой! Но мы-то знаем, что руку приложил для внедрения в Грозный «своего чеченца» Сергей Филатов. Вот шельмец! Кого же он приютил? Вознес к небесам Автурханова и Хаджиева, и Завгаева. Не обошлось и без Павла Грачева. Знаю я их, все они одним миром мазаны! Лучший маршал всех времен и народов переоценил себя. И, конечно же, Борис Ельцин. Один из ближайших президенту людей восемь раз перед вводом войск готовил его встречу с Дудаевым. Но барин снизойти не мог до гордого горца… И полетела жизнь на Кавказе военным кувырком!..