Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
Нынешняя власть дискредитировала все пути решения чеченской проблемы — от военного до мирного. Что порождало новый феномен в общественном сознании известной ностальгии по пусть жесткой, даже жестокой, но твердой национально-государственной политике в деле сохранения единства и целостности страны. И вот сенсация: более половины опрошенных россиян (причем различных политических ориентацией), хотя с горечью и сожалением, но вспоминали… «сталинскую решительность в чеченском вопросе». Тревожная, заметим, символичность…
Вот на какую основу в народном восприятии лег очередной виток жесточайшего общественного кризиса. Так что ставшая знаменитой фраза Бориса Абрамовича Березовского на счет «общественного сдвига в сторону русского национализма», возрождение которого-де может привести к «океанам крови», грозило обернуться довольно неожиданным, надо понимать, для ее автора исходом. Жестким, но отнюдь не кровавым.
И если правящему режиму, как видно, глубоко безразлично мнение общества, то и самому российскому обществу, видать, чем дальше, тем больше делается чужой и политика этого режима, и сам этот режим. Пропасть отчуждения между ними неудержимо растет и ширится, засасывая в политический водоворот нынешнюю партию власти со всеми ее личными и плановыми интересами, пристрастиями и враждою…»
…Без всякой рисовки Иван Михайлович чуть было не заплясал гопака перед сыном. Замирение наступило! Не дай Бог, если кто-то задумает подготовить почву для новой войны. Конфузы между оппозицией и нынешними престолоначальниками — это цветики, ерунда. Никогда так не терзался профессор. Вскочил с дивана, зашагал из угла в угол.
— Чего отчаиваться? — спрашивал он себя, стараясь успокоиться. — Разбор полетов еще предстоит! За чеченские злодеяния, к сожалению, надо отвечать…
— Баста! — стукнул Москаленко кулаком по столу.
— Ваня… Ваня, что с тобой? — он не слышал, как вернулась жена из спальни.
И осторожно освободился из объятий супруги, заглянул ей в глаза.
— Да… Да… Да… Сатана в наш разум проник… Мы вот гнали фашистов… И не ведали, что будем бить своих же через полста лет, целых два года лупцевали политические биндюжники Чечню. Маршал Жуков никогда бы не допустил такой авантюры…
— Эх, Ванюша, туповатость действий президента и погубила «демократию», — закивала головой супруга. — Краснеть придется за узурпатора перед новыми поколениями…
Сын долго и упорно молчал. Он знал, что о том, сколь противоречивы дела и слова федеральной власти в Чечне, легко судить по публичным выступлениям президента. Слишком часто Борис Ельцин оценивал ситуацию «с точностью до наоборот»…
10 июня 1995 года. Из интервью президента: «на основной части Чечни восстанавливалась нормальная жизнь. Думаю, последние опорные пункты незаконных вооруженных формирований будут блокированы в ближайшее время, и диверсионно-террористическая деятельность боевиков пойдет на убыль».
В сентябре 1995 года — заявление Ельцина на пресс-конференции в Москве: «Мы не допустим расчленения российского государства».
28 мая 1996 года. Из речи перед военнослужащими группировки федеральных войск в Чечне: «Я признателен военнослужащим России за героизм и мужество, благодаря которым разгромлены и уничтожены основные силы боевиков».
5 июня 1996 года. Из интервью Ельцина: «Я выдвинул в марте программу достижения мира в Чечне, и она выполняется. Я говорил, что усажу стороны за стол переговоров, и усадил. Я говорил, что соглашение о прекращении военных действий будет подписано. И оно подписано. И я уверен, что оно будет полностью выполнено. Преступный режим должен быть полностью ликвидирован во имя защиты населения республики, восстановления в ней законности, мира и спокойствия, во имя целостности России».
Благо, что мрачные годы, позорившие нас, канули в прошлое. Но отголоски войны по-прежнему отзывались зловещими бедствиями людей. И впервые в душах сына и отца шевельнулось подозрение, что, может быть, трагедия будет длиться долго.
Иван Михайлович горестно усмехнулся: