Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

То он представлялся ему как горе-отец, который, повредившись в разуме, потакал неразумному сыну, разделив свое имение и раздав до смерти – и унаследовал у второго сына уже отданную часть снова, увидев сына неразумного, который вернулся ни с чем. Наверное, любой вампир будет рад пройтись по имению брата своего, чтобы иметь возможность расточать и имение брата. (А кто не мечтает?)

То как хозяин, который потакает вору, который неправедными методами обрекает своего хозяина на разорение, подсаживая на его горб нахлебников-пересмешников, покупая их доброе расположение. (А кто не мечтает?)

То как сборщик урожаев, который не сеет и не пашет, но приходит, берет, и отдает все Сыну. (А кто не мечтает?)

Даже горчица, которая вдруг стала деревом, и кислое тесто, в котором предстояло жить, не смутили народ и не сбили с пути намеченного.

И то верно, когда поднимает человек Спасителя, кому в голову придет, что он вдруг будет не как вампир, а как должник, или как тот брат, который поплатился за то, что оставил в доме отца, а не вышвырнул его вон, или как хозяин, которого разоряют? Или тот же работник, который работал день, а получил как за час?

Многие до Спасителя бросали вызов Богу, но только Ему удалось просто и доступно изложить суть благочестивой маски, которой прощались всякие прегрешения и человеком, а следовательно, и Богом. Чего судиться-то если обиженных не было? Ну, побили друг друга, ну, помирились, кто в ответе? Приблизилось Царствие не Небесное – Божье. К бессмертию, можно сказать, шагали семимильными шагами, лишь бы пока в сознании были, бились ласкою, а как оно убивалось, можно было и высказать все, что на уме держалось, что бы запало в душу, а не в ум. Любой человек, уловленный в сети пространных и противоречивых высказываний Спасителя, уже на второй минуте заворачивался так, что объединял Отца Небесного и Спасителя в одну субстанцию, когда мог Сын Человеческий отменить Закон, устанавливая поверх него новые, приятные любому вампиру, ибо доступно объясняли и показательно, что немаловажно, преимущество вампира перед человеком. О такой свободе выбора человек, тяготившийся субботним копанием в самом себе, мечтать не смел, перестроившись сразу же на воскресение души в одном месте, на себя самого в другом.

Каждый человек получил возможность стать вампиром – тут уж кто успел, тот и съел. Кто быстрее подъел душу на правах хозяина, накормив всякого желающего плотью и кровью, тот и становился Богом. Несогласных жгли, четвертовали, топили, уничтожая капища, на которых люди издревле, под присмотром тех самых лицемеров, книжников и фарисеев, вкупе со жрецами, волхвами и просто пророками, издревле медитировали, прыгая через огонь внутри себя, вытаскивая порождение вампира на свет, отлавливая черные смутные тени, изрыгающие на них свои сочинения, и пригвождая их к кресту. После многих сотен усилий, само слово Бездна, одинаково означающая Царство Ночи и Небытие, перестало восприниматься людьми в том значении, которое вкладывали в него ученики Дьявола, рассматривая не ближе и не дальше геенны огненной, в которой каждый проклятый ожидал свою половину для неминуемого Суда – в котором все покойники, собранные в землю, должны были разом быть предъявленными, как свидетельство гнева Господня.