Новый мир. Книга 1: Начало. Часть вторая

«Привет, Димитрис. Роберт сказал мне, что связи с тобой все еще нет, и неизвестно, как скоро она появится. Надеюсь, ты счастлив в том месте, где ты находишься. Я прочитала, что там строгие порядки, но, зная тебя, уверена, ты справишься. Все это время я не оставляла тебе новых сообщений, потому что у меня не было для тебя действительно важных новостей. Я уверена, для тебя сейчас важнее всего знать, где твои родители и все ли с ними в порядке. Поэтому, не зная ничего о них, я… ничего тебе не писала. Теперь кое-какая информация появилась. И, хоть этого и ничтожно мало, я считаю своим долгом рассказать тебе все, что знаю. Последние три месяца я провела в бесконечных разъездах. Видишь, на что я стала похожа?» — она усмехнулась и иронично повертела меж пальцев сухие волосы. — «Я не буду рассказывать тебе в подробностях, чем я занималась. Но я хочу, чтобы ты знал, что когда в начале июня мне выпал шанс попасть в Бендеры — я отправилась в это путешествие, несмотря на его опасность, только для одной цели. Я хотела встретиться с Володей, с твоим папой. Или хотя бы узнать, как он. Это оказалось нелегко, Димитрис. ЮНР — это тоталитарная милитаристская антиутопия, реинкарнация России 60-ых. Я знала, что за каждым моим шагом следят, что они сомневаются в заявленной цели моей поездки. И очень много раз я опасалась, что я вот-вот составлю Володе компанию за решеткой. К счастью для меня, здешнее «государство» насквозь прогнило изнутри. Здесь царят нищета и коррупция. Как бы люди не были запуганы и забиты, немного валюты живо развязывает им язык. Именно таким способом я смогла выйти на сотрудника местной пенитенциарной службы. По его словам, семеро «шпионов Альянса», арестованных в январе, не были расстреляны вместе с путчистами — их оставили, чтобы допросить и, возможно, в будущем обменять на агентов КГБ, схваченных на территории Альянса. Я, конечно, не могу верить этому на сто процентов, но все-таки эта новость вызвала у меня чувство, будто гора упала с плеч. Мне, конечно, страшно представить себе, в каких условиях сейчас находится Володя и что ему приходится переносить, но он жив — и это главное. Мой источник не хотел говорить мне, где конкретно находятся арестованные иностранцы, но обещание дополнительного вознаграждения пересилило его осторожность и он назвал мне адрес изолятора КГБ, в котором, по его словам, держат всех «шпионов». Пробраться туда на свидание с твоим отцом было совершенно нереально, Дима, ровно как и получить от него сообщение. Если бы я попробовала — я бы сейчас с тобой не говорила. Самое большее, что мне удалось сделать, истратив практически все свои средства — это передать взятку одному из тюремщиков за то, что он передаст твоему отцу краткую записку и попробует, по мере своих сил, улучшить условия его содержания. Я не могу даже быть уверена, что посредник передал взятку по назначению, не говоря уже о том, что я не могу знать, исполнил ли он свое обещание. Я написала в записке, что ты в порядке и где ты находишься. Очень надеюсь, что Володя получил ее. Весть о том, что его сын в порядке, должна придать ему сил. Большего мы для него сейчас не можем сделать. Я верю, что эта проклятая война скоро закончится и твой папа наконец сможет вернуться домой. Мне очень жаль, но нет никаких вестей от твоей матери, Дима. Надеюсь, что новость о твоем отце, какой бы не была тяжкой его участь, порадует тебя. Он любит тебя больше всего на свете, Дима. Думает о тебе каждую минуту. Не сомневайся…».