Список моих грехов

Дан рассмеялся непринужденно.

— Да, Принцесса, не думал, что доживу до этого дня, когда ты признаешь, что я лучший! — выдал самодовольно.

— Э-э! Я не это имела в виду! — возмутилась наглости некоторых, разворачиваясь к совершенно свободно развалившемуся в соседнем кресле мужчине.

— Да ладно, не смущайся так. Ну, сказала, что думаешь, чего теперь жалеть?

И быть кому-то сейчас побитым, но к нам, после предупредительного стука, заглянул один из офицеров.

— Простите, мой рид, но мы пришвартовались к указанному вами судну. Вы ведь приказали не пытаться вступать в диалог, так что…

— Да, спасибо, Дорман, все верно. И мы уже идем.

Перед нами снова был строгий командир, который резко поднялся с кресла, одернув китель. Язвительный шалопай, что только что умело отвлек — уже в который раз — меня от ненужных мыслей и волнения, бесследно исчез.

— Моя таине, — Дан подал руку, и я смело пошла за ним.

Двери шлюза почти одновременно открылись, как с нашей, так и со стороны корабля мурианцев. Обоняния коснулся немного влажный воздух, в котором улавливались нотки запаха моря и каких-то тонких ароматов цветов. Ненавязчивый, но ощутимый коктейль.

Дан глянул на свой мигнувший вирт и я тоже успела прочесть, что он получил отчет о том, что воздух безвреден, а в обозримом пространстве явных угроз не наблюдается. Что ж, логично, доверять, конечно, можно, но лучше проверять.

Мой эдеец шагнул вперед, машинально прикрывая меня собственным телом. Но пока никакой опасности я не чувствовала. А вот смотреть по сторонам было интересно — не каждый же день попадаешь на корабль одной из самых закрытых рас!

Узкий колодец шлюзовой камеры, стены которой напоминали скорее какой-то камень, чем металл, привел в большой, но совершенно пустой зал. Видеть такие, на первый взгляд неиспользуемые помещения на кораблях было непривычно. Но что мы знаем о назначении этого пространства? Ничего. Значит, просто буду любоваться на узоры по стенам, гадая, что может обозначать этот неяркий орнамент из растительных мотивов.

У входа стоял высокий мужчина — надеюсь, что я правильно оценила его половую принадлежность. Одет во что-то напоминающее тунику, светло-охряного цвета. Ноги затянуты в то, что можно было бы назвать лосинами, с тем отличием, что не было швов, да и обувь отсутствовала, а мягкая ткань, или может все же кожа, покрывала и ступни. В общем, нечто универсальное, совмещающие сапоги и штаны.

Длинные белые волосы заплетены в косу, спускающуюся примерно до лопаток. Огромные глаза, слегка миндалевидной формы, цвета молодой листвы. Черты лица тонкие, близкие по эстетике к аристократическим канонам. По-своему красив, если бы непривычная худоба так не резала глаз. Впрочем, я, наверное, привычно сравниваю с красавцами эдейцами — эти являлись эталонами мужественности. Здесь же чувствовалась грация зверя, или опасной змеи.