Близкое и далёкое

  Сам я женился на женщине, которую не любил. Однако через пять лет оставил её вдовой. Умирая от укуса змеи, я признался своей жене, что так и не смог забыть Елену. Я хотел, чтобы она меня возненавидела и не сильно печалилась, когда я уйду в мир мёртвых.

  Помню, как Харон перевозил меня вместе с другими умершими через реку Стинкс, помню Лету, воды которой должен был испить каждый, кто попадал в царство Аида. Я не стал её пить – только сделал вид, будто пригубил. Ибо надеялся встретить здесь Елену и боялся, что при встрече её не вспомню. Теперь я понимаю, почему боги велят умершим испить воды из реки забвения! Это придумано для нас же – чтобы там, в царстве теней наши души не страдали. За все века, что я находился в царстве Аида, я так и не увидел своей Елены. Она была в другой пещере, и Цербер зорко следил, чтобы наши тени не покидали места своего обитания.

  Я помню, как страдал без любимой, как пытался обмануть Цербера и покинуть пещеру, но всё было бесполезно. Страж мира мёртвых словно предугадывал каждый мой шаг и все мои попытки выбраться жёстко пресекал. Тогда я, лишившись последней надежды, впадал в отчаяние, и чёрные тени, злые и голодные, набрасывались на меня. Они жадно пили мою печаль и боль и, хрюкая от наслаждения, всякий раз разрывали меня на части.

  Потом пришёл иерусалимский праведник, которого озверевшие римляне распяли на кресте, как преступника. Хотя никакого зла он людям не сделал, напротив, пытался склонить их сердца к добру, ещё всякие чудеса им устраивал типа превращения воды в вино или исцеления прокажённых. Кому и чем он помешал, что с ним так жестоко расправились, было для меня загадкой.

  В общем, с появлением этого праведника наше пребывание в мире теней закончилось. Мы получили шанс вернуться на землю. После этого, сказал наш освободитель, те из нас, кто будет вести праведную жизнь: не убивать, не воровать, не прелюбодействовать, не причинять другим зла, попадут в рай. Те же, кто погрязнет в пороках, погубит свои души и отправятся в ад.

  Это, пожалуй, последнее, что я помню из той, прошлой жизни.

  Теперь моё имя Анатолий. Мне тридцать лет, живу в Москве, по профессии адвокат. Почему не скульптор, как в прошлой своей жизни? Хотел, но отец настоял, чтобы я поступил на юридический.

– Скульпторы – они в основном нищеброды, – говорил он. – А я хочу, чтобы ты хорошо зарабатывал.

  И я послушался. Хотя скульптурой тоже занимаюсь, но это в свободное от основной работы время – в качестве подработки. Ну, и как хобби.

  Однако, к слову сказать, профессия адвоката не приносит мне миллионов. Всё же я в выборе клиентуры довольно разборчив. Например, я в жизни не взялся бы защищать какого-то толстосума, который на своей машине сбил ребёнка и ещё пытается доказать, что этот ребёнок был пьяным и сам бросился ему под колёса, а его родители теперь должны заплатить ему за вмятину и моральный ущерб. Или бандита, который замочил десяток человек и настаивает, что жертвы либо сами в массовом порядке покончили с собой, либо погибли в результате несчастного случая. Но отцу я об этом не говорю, а то скажет: дурак ты Толька! вырастил, на свою голову, такого никчёмного!