Тайное становится явным [litres][What We Forgot to Bury]

– Ной, – отвечает она, и ее голос смягчается. – Это мой Ной.

– Вы отличная пара, – отмечаю я и принимаюсь растирать шею полотенцем.

– Я его очень люблю.

Теперь, когда речь зашла об этом Ное, Шарлотта словно засветилась изнутри. На ее лице расцвела широкая улыбка.

Ну что ж, теперь я хоть вижу ее преимущество. По крайней мере, у нее идеальные зубы. С улыбкой на губах она даже похожа на достойного человека, а не на угрюмую ведьму.

Вот только она кто угодно, но не достойный человек.

Шарлотта подходит к окну и отодвигает штору, чтобы выглянуть в окно. Я смотрю туда же – дождь потихоньку начинает утихать. Она переводит взгляд на меня, и лицо у нее такое, будто она принимает тяжелое жизненное решение.

– Пока мы тут ждем… Я печенье испекла. Хочешь попробовать?

– С удовольствием.

– А что-нибудь попить? Молоко пойдет? – кричит она из кухни.

– Да, спасибо, – отвечаю я и слышу, как с грохотом открывается и закрывается посудный шкафчик. Позвякивает стекло, а затем Шарлотта возникает из ниоткуда с тарелкой – прямо заправская степфордская жена. Я робко принимаю из ее рук стакан молока и одну-единственную печеньку, хотя сейчас съела бы таких целую тарелку.

– Выглядит просто восхитительно. Они из чего?

– Домашний рецепт, – улыбается Шарлотта. – Сникердудль. Мамин любимый.

Я удивленно наклоняю голову набок. Понятия не имею, что это. Название вообще похоже не на еду, а на какую-нибудь новомодную породу собак, скрещенную с пуделем. Я часто вижу, как такие носятся по нашим улицам, словно маленькие пушистые пони.

– Сахарное печенье с корицей, – объясняет Шарлотта.

– Так вот чем так вкусно пахло.

Я решаю, что это лучшее печенье в моей жизни, когда торопливо прожевываю первый кусок. Хватаю с тарелки еще одно, едва закончив с первым – то есть очень, очень быстро. Второе жую уже медленнее, не забывая запивать молоком. Между мной и Шарлоттой на какое-то время повисает тишина, нарушаемая только бормочущим телевизором.

– Кажется, тебе понравился рецепт моей мамы?

– Просто объедение, – заверяю я. Мой живот вдруг издает урчание, и мы обе смеемся. – Думаю, мой желудок согласен.

– А в какой части города ты живешь?

– Минутах в пятнадцати отсюда.