Жажда

Дошёл до перекрёстка, выложил всё принесённое на землю, пакет свернул и выкинул в кусты. Встал лицом на запад. Так, теперь настрой. Мигель закрыл глаза и попробовал успокоить взбунтовавшееся сердце. Он, наверное, с детства не был в ночном лесу. И сейчас темнота его немного пугала, заставляя кровегонный мотор биться всё чаще под впрыском адреналинового горючего. Глубоко подышал, самую малость успокоился. Поднял фонарик и текст, включил, начал читать:

«Princeps Succubi et incubus Aluqa!

Ego, miser homo, vocant te!

Quaeso, venire et apparere mihi!

In nomine domini Sodonai

veni et accipe meum iusiurandum!

Ego iuro ad obturatio bibens vinum et quis ignis aqua!

Si irritum verbum meum, trado me ad te omnino!

Aluqa, veni, implere meam petitionem!

In nomine domini Sodonai

quod ita sit!»

Трижды прочитал Мигель заклинание. Сначала робко и тихо, почти шёпотом, к третьему разу уже довольно громко. Ему казалось, что с каждым разом его голос, его уверенность и сами произносимые незнакомые слова набирают силу и тяжелеют. Открыл водку, плеснул на перекрёсток, поставил бутылку. Теперь непростое дело – надрезать руку. Мигель не любил боль, тем более резать самого себя – брр! Но раз уже назвался груздем, дошёл до леса, надо доделывать ритуал. Он прижал лезвие ножа к ладони, зажмурился, выдохнул и дёрнул нож вниз. Искра боли, и в ладони стало горячо от крови. Морщась, Мигель накапал кровь на перекрёсток, откинул нож в сторону, замотал руку чистым носовым платком и продолжил чтение.

Ещё трижды наш «маг-неофит» прочитал заклинание. Постоял с минуту с закрытыми глазами, пытаясь услышать или почуять, есть ли какие-то изменения вокруг него или внутри него. Нет, ничего не чувствуется, кроме пульсирующей боли в левой ладони. Никто не явился, никто не спустился с небес и не поднялся из преисподней. Мигель развернулся и скорым шагом дошёл до своего дома, где почти сразу же лёг спать.

Весь следующий день Мигель искал в себе явные признаки изменений. Сработало или нет? Хочется пить или не хочется? А может быть, это не так быстро действует? Сомнения его глодали. Чтобы развеять сомнения, оставалось только провести эксперимент. Проще говоря, надо прибухнуть. Тем более, уже очень хочется, честно говоря. Ведь цельных десять дней ни капли внутрь! Наконец-то вечер, скорей домой, вот она родимая, беленькая. Мигель бахнул стакан, закусил огурцом, зажмурился от удовольствия. Ощущение было, что в него влили свежую кровь, будто по обесточенным давно проводам пустили полное напряжение. Хорошо-то как! Слегка захмелевший Мигель подумал, что, видимо, метод не сработал, поскольку никаких изменений не заметил. Ну да ладно, немного потерял, только бутылку «Абсолюта» и ножик, но это мелочи. Продолжим. Дальше уже попивая размеренно, Мигель уговорил бутылку до логического конца.

***

Мигель проснулся с диким криком от того, что его скинули с кровати на пол, словно пушинку. Он откатился и больно ударился затылком о стену, вскрикнул ещё раз. Спросонья он не понимал, что вообще происходит: где он, кто напал?! Наконец, он продрал глаза и пожалел об увиденном. Потому что ему стало страшно. Так страшно, как не было никогда в жизни! Если собрать все его самые ужасные и пугающие моменты за прожитые сорок лет, сложить их вместе и возвести в квадрат, то всё равно этого не хватит, чтобы описать масштаб ужаса, охватившего Мигеля. Перед ним стояла огромная демоница, почти в два раз выше человеческого роста. Она сама и всё вокруг неё полыхало жарким пламенем. Два изогнутых рога торчали изо лба, ещё два полукруглых крупных рога торчали по бокам головы. Длинный мощный хвост с шипом на конце выписывал крупные восьмёрки, как это делает недовольный кот. На ногах и руках демоницы были длинные чёрные когти. Их внешний вид подсказывал, что они способны разрезать даже металл, а человеческую плоть тем более. Глаза её горели ярким мерцающим огнём, разделённым вертикальным зрачком, приоткрытый рот обнажал ряд острых зубов с длинными клыками. Из-за спины выглядывал край сложенных перепончатых крыльев. Высокая пышная грудь и сочащееся влагалище завершали описание внешнего вида демоницы. Грудь такого большого объёма неизбежно должна была висеть. Но она всё равно упруго стояла, наглым образом нарушая закон всемирного тяготения. Эта картина врезалась в сознание Мигеля за доли секунды.