Молчание [ЛП]

Придушенный, вынужденный вопрос ударяет меня, как булава по лицу; моя рука сильнее сжимает ее горло. Мой член, нуждающийся и отчаянно желающий ее, каким-то образом оказывается ближе к ней, упираясь в складки ее юбки.

— Так ты не только мужчин берешь себе в любовники, но и женщин?

Второй, натянутый смешок. Еще одно движение, приближающее эти бедра к моему пульсирующему паху.

— Должна ли я задать тебе тот же вопрос, дядя? Или ты все еще веришь, что слухи о тебе не покидают стены гарема?

Моя рука отрывает ее от стены, но лишь настолько, чтобы снова впечатать Каламити в нее; куски черной краски и камня осыпаются вокруг нас, но она продолжает смотреть на меня, не обращая внимания ни на что другое. Бросает мне вызов.

— Ты — наследница этого гребаного трона. Молодая. Незамужняя женщина. Ты должна начать вести себя так, как подобает твоей проклятой богами должности…

Меня обрывает на полуслове очередной ее смех.

И ощущение, как ее нога обнимает мои бедра, притягивая ближе…Я полностью прижат к ней пахом, и прежде чем осознаю, что происходит, наши тела начинают свой танец голодного скольжения.

— Время меняются, дядя обсидиан. Будь про…

Я сжимаю ее горло еще сильнее.

— Прекрати. Меня. Так. Называть.

— Почему? — выдыхает она, сопротивляясь моей хватке и наклоняясь достаточно близко, чтобы провести окровавленными клыками по моей бороде. — Потому, что ты хочешь трах…

Подняв свободную руку, я прижимаю большой палец к ее губам, останавливая ее прежде, чем она закончит эту фразу. Прежде чем она подпишет нам смертный приговор.

Не останавливаясь, она размыкает эти губы и всасывает мой палец в свой рот, посылая искру адского желания прямо к головке моего пульсирующего члена.

Потрясенный, я не могу ничего сделать, кроме, как чувствовать ее, плавные движения ее сексуального языка, который совсем недавно ублажал другого любовника. Черные татуировки на тыльной стороне моей руки и пальцах стали еще более яркими на фоне ее бледной кожи.

Эти темно-красные губы.

Еще одним движением губ и языка она вырывает из меня стон, и эти черные глаза закатываются от удовольствия.

— Блядь. Иди сюда. — я снова отрываю ее от стены, приближая ее рот к своему.

Губы впиваются в губы.

В мой рот проникает металлический привкус крови ее любовницы.

Но все, что я чувствую это ее вкус и вулканическое возбуждение, от которого я практически кончил в штаны.

Маленькие женские коготки впиваются в мою шею, фиксируя меня, и последняя связная мысль в моей голове — в этом коридоре тоже есть камеры.

Кто-то обязательно увидит, как я пожираю приемную дочь своего брата.

Скуля, она проводит языком по моим губам, заставляя меня дернутся от очередного приступа наслаждения.

Все забыто. Абсолютно все.

Мои руки отпихивают с дороги слои кружев и шелка, ищут, ищут…

Каламити ласкает мой язык, дразня и облизывая, ее бесконтрольное бормотание совсем не похоже на контролируемое вожделение, которое она демонстрировала с той самкой.