Молчание [ЛП]

Вот она. Второй этаж, коридор западного крыла. Она подходит к двойным красным дверям, бросает взгляд через плечо, затем, распахивая, заходит в комнату.

Двери плавно закрываются за ней.

Быстрая перемотка вперед доказывает, что она еще не вышла из комнаты. Она все еще там.

Я дематериализуюсь прямо к двери, через которую она вошла. Что находится по ту сторону дверей — для меня не секрет. Я помнил наизусть всю планировку крепости. Это гостиная, одна из немногих, которую почти никогда не используют.

Звуконепроницаемая, как и все комнаты в замке, поэтому невозможно уловить, что же происходит по ту сторону двери.

И все же мое сердце бешено колотится в груди. Примитивная реакция, от которой мое зрение затуманивается, а кожа орошается капельками пота.

Словно простое осознание того, что она по другую сторону, разжигает эту ярость в моей крови.

Но, возможно, ее там нет. Она могла дематериализоваться с комнаты, и я бы этого не увидел.

Мои руки кажутся еще более бледными на фоне темных татуировок, когда я тянусь к резным ручкам. Быстрый рывок — двери бесшумно отворяются, открывая вид на внутреннее убранство комнаты.

Влажные, прерывистые и задыхающиеся звуки доносятся изнутри.

Взрыв жара распространяется по мне в мгновения ока, почти сбивая с ног, пока мой разум пытается осмыслить то, что я слышу.

То, что я вижу в темной комнате, освещаемой лишь полной луной в небе. На красном, бархатном диване передо мной два женских тела извиваются друг против друга. Метры ткани их платьев — фиолетовой и черной — сливаются вместе так, что невозможно понять, что происходит ниже их талий.

Однако выше, их груди и шеи, покрыты кровью. Следы укусов хорошо видны в местах, где они питались друг другом.

Низкий женский стон проносится по комнате, за ним следует еще один влажный звук, и еще один, более хриплый стон.

Мои глаза обращаются к их лицам.

Пухлые губы, измазанные темной кровью, сражаются друг с другом за господством. Клыки впиваются друг в друга, языки переплетаются в диком танце, слизывая кровь друг с друга, не торопясь, наслаждаясь.

Член пульсирует, пытаясь прорваться сквозь штаны, я чувствую, как моя челюсть гневно сжимается, мой разум наконец принимает то, что я вижу.

Каламити хватает брюнетку за подбородок, еще отчаяннее облизывая ее языком, смешивая еще больше крови во рту друг друга.

Брюнетка потеряна для меня, я вижу только Каламити, восхитительный рот, наполненный кровью другой женщины, их кровавый поцелуй.

Ярость накрывает меня сокрушительной волной, сталкиваясь с каждой унцией похоти, которая заражает мою систему. Я теряюсь в ней, в этой первобытной реакции, в потребности дать ей этот член и заставить ее облегчить эту чудовищную боль.

Но самое дикое — смотреть, как она целует кого-то другого, делит с ним кровь…

В моем сознании, что-то щелкает, что-то, с чем я не смогу смирится позже, и я дематериализуюсь прямо возле них, моя единственная мысль, которая будет преследовать меня еще долгие века.