«Ревность» и другие истории [Sjalusimannen og andre fortellinger]

Прочесав берег со стороны Калимноса, Франц с друзьями-альпинистами взяли напрокат лодку и переправились на Телендос. Полицейские вели поиски с лодки в районе пляжа, там, где волны разбиваются об острые утесы, а Франц и его приятели обходили редкие домики у подножия горы и расспрашивали, не видел ли кто обнаженного купальщика.

Вернулись они с пустыми руками, и оставшиеся часы Франц обзванивал родных и друзей и рассказывал о случившемся. Ему также звонили журналисты, некоторые из них — немецкие, и он давал короткие комментарии, что он надеется на лучшее и так далее. В ту ночь он едва сомкнул глаза, а на рассвете ему позвонили из полиции и пригласили явиться в участок и помочь в поисках. Он, разумеется, послушался, и было это — Франц Шмид взглянул на часы — восемь с половиной часов назад.

— Драка, — сказал я, — расскажите о том, как вы накануне вечером подрались.

Франц покачал головой:

— Да просто дурацкая ссора. Мы пошли в бар на Хемисфере — играли там в бильярд. Все немного перебрали. Джулиан слегка нахамил мне, я тоже не сдержался, слово за слово — я взял и швырнул в него бильярдный шар и попал прямо в голову. Джулиан повалился на пол, а когда поднялся, его тошнило и вырвало. Я решил, что у него сотрясение мозга, поэтому усадил его в машину и отвез в больницу в Потии.

— Вы часто дрались?

— В детстве да. А сейчас нет. — Он потер щетину на подбородке. — Но выпивку мы с ним иногда переносим плохо.

— Ясно. Но вы отвезли его в больницу — очень братский жест.

Франц фыркнул:

— Эгоизм чистой воды. Я хотел, чтобы его обследовали, потому что на следующий день мы готовились к долгому подъему, и я хотел убедиться, что с ним все в порядке.

— Значит, вы поехали в больницу.

— Да. Хотя нет.

— Нет?

— Мы только выехали из Массури, как Джулиан уперся и сказал, что ему уже лучше и что надо возвращаться. Я сказал, что провериться все равно не помешает, но он возразил, что в Потии можно нарваться на полицейских, а те, когда увидят, как я веду машину, сразу догадаются, что я выпил. Меня заметут, и тогда уж точно никакого подъема не состоится. Сказать мне на это было нечего, поэтому мы развернулись и поехали обратно.

— Кто-то видел, как вы вернулись?

Франц все еще тер подбородок.

— Скорее всего. Это было поздно ночью, но мы припарковались на главной улице, а там всегда народа полно.

— Хорошо. Вы не видели никого, кто мог бы помочь вам и подтвердить это?

Франц убрал руку от подбородка. Возможно, понял, что такое почесывание подбородка свидетельствует о том, что он переживает, а может, у него просто перестало чесаться.

— Кажется, никого из знакомых мы не видели. Вообще-то, я вот сейчас вспоминаю — там было довольно немноголюдно. Бар в Хемисфере еще работал, а вот рестораны закрылись. Сейчас, осенью, в Массури в основном только альпинисты, а они ложатся рано.