Сказки про Ивана-Царевича и Иванушку-Дурачка

�кой ночи. Ивану жутко мешал грим, бесили перчатки, но он терпел, срывая раздражение на безропотном Андрее, который со своей ролью отлично справлялся. Но больше всего Ивана беспокоили рукописные листочки, которые похрустывали в кармане его пиджака. Хорошенько все обдумать времени не было, но он чувствовал себя ныряльщиком, задевшим кончиками пальцев громадное морское чудовище, которое вот-вот ухватит его одним из своих щупалец и тогда все, конец. Как у Гюго в «Тружениках моря», думал Иван, чувствуя, что его знобит от страха. Вечером последнего дня их командировки в кабинет зашел симпатичный господин, представившийся ого-го-го каким начальником. Иван собрался с духом и скороговоркой выпалил заготовленный заранее ответ. Открыв ноутбук, он уже собирался показать ту ерунду, которую велел заготовить Стефан Петрович, но большой начальник прервал его: «И это все, дорогой Василий Иванович?» Он смотрел на Ивана в упор и тот испугался, что господин заметит его грим. Чуткий Андрей пришел Ивану на выручку, как бы неловким движением своротив со своего стола груду папок. Господин вздрогнул и обернулся на шум. Андрей суетливо ползал на карачках, собирая выпавшие листки и бормоча извинения. «Как ваша экзема? – снова отнесся к Ивану господин – У нас тут врачи прекрасные». «Спасибо – вдавил из себя Иван, и вдруг, как бы по вдохновению добавил – Зимой мне всегда легче, не так зудит. Выглядит, правда, не очень… Ну вы понимаете» Начальник покивал: «Ладненько, не буду вас больше задерживать – он встал – А отчетик пришлите по почте денька через два, хорошо?» Иван тоже встал и кивнул. «Руки не пожимаю, чтобы не потревожить вашу экзему – ага, поверил, брезгует, подумал Иван – И желаю приятного полета». Уже в дверях он оглянулся: «Да, и Стефану Петровичу приветик передайте». Иван опять кивнул. В самолете Андрей тихо сказал Ивану: «Квартиру два раза обыскивали, суки. Книжечку вашу по страничке перелистали, гоняют небось по базам отпечатки» – и ухмыльнулся, очень чем-то довольный. Добравшись до Иванова дома, они снова поднялись в квартиру гримера. Но никого гримера в ней не оказалось, так же, как и гримировального стола. Зато на другом столе стояли компьютер и принтер. «Разоблачайтесь» – приказал Андрей. Иван стал сдирать с себя грим, который был уже на последнем издыхании, но вдруг испуганно спросил: «А если проследили от аэропорта?» Андрей махнул рукой: «Не волнуйтесь, нас прикрывали, да и я подстраховался. И маячков нет, я все проверил». Иван побежал в ванную умываться и мыть голову. Того гляди и вправду какую-нибудь дрянь подцепишь, думал он, втирая в волосы шампунь. Когда он вышел из ванной, то обнаружил, что Андрей перебирает и заново укладывает вещи в его собственном чемодане. «А то жена ваша удивится, что все осталось в порядке. Женщины ведь укладывают вещи не так, как мужики» – пояснил он, предваряя вопрос Ивана. Иван сел за компьютер и начал печатать. Для разгона он напечатал липовый отчет заказчику. Потом взялся за свои листочки. Морское чудище немного отдалилось, но страх все не отпускал. Иван закончил и нажал кнопку принтера. Андрей. между тем, собрал рукописные листочки и ушел в ванную. Запахло горящей бумагой. Потом полилась вода. «Звоните» – сказал Андрей, вытирая руки. Иван достал телефон и набрал «брата». В мембране послышался голос Стефана Петровича: «Скажи Андрею, чтобы вез к маме». «К маме» – сказал Иван. Андрей кивнул. Из комода он достал целлофановый мешок и вытряхнул на диван всклокоченный длинноволосый парик, еще более всклокоченную черную с сединой бороду и нелепые черные очки. «Одевайте» – скомандовал Андрей. Парик одевался, как простая шапка, а борода держалась на резинке. Вкупе с очками весь этот камуфляж сделал Ивана совершенно неузнаваемым. Напоследок Андрей протянул Ивану инвалидную палку: «Выйдя из машины, ссутультесь насколько сможете». Когда подъехали к дому где-то в переулках самого центра города, Андрей сказал: «Четвертый этаж, одиннадцатая квартира, с вахтером не разговаривайте, он предупрежден. Я подожду здесь». Стефан Петрович открыл Ивану дверь и повел по темноватому коридору совершенно необъятной, как показалось Ивану, квартиры, бросив на ходу: «Мочалку свою сними». Они вошли в просторный, очень дорого обставленный, но уютный кабинет. Стефан Петрович указал Ивану на кресло в углу, сам сел в такое же кресло напротив и протянул руку. Иван отдал распечатки и откинулся на спинку кресла. В это время за спиной Стефана Петровича в темном проеме двери показалась маленькая старушонка. Перехватив взгляд Ивана, Стефан Петрович сказал, не оборачиваясь: «Мама моя. Ничего почти не слышит и не видит» – и углубился в чтение. А старушка все стояла в дверях, помаргивая маленькими глазками и пожевывая широким безгубым ртом и Иван почему-то не мог оторвать от нее взгляда. Стефан Петрович дочитал и тоже откинулся на спинку кресла. «Сибирью пахнет, как говорили в старину – сказал он и потряс листочками – Хотя они и так уже в Сибири, а?» – и засмеялся. От его смеха старушка чуть вздрогнула и ее рот тоже раздвинулся, превратившись в черную без единого зуба щель. «Ну что, Иван, нагнем уродов? Ты ж понимаешь, что это капелька воды – он показал на листки, а Иван кивнул – за которой океан. Об этом секторе и не думает никто, но сбойчик-то системный. Да, жирнющие кроты там завелись. Где видно и дураку, там подчистили да подмазали, а где не видно, там нагадили, а прибрать-то и забыли. Но Николай все-таки молодец и чутье у него собачье. И как ведь грамотно выбрал сектор, умничка. Один у него недостаток еще со школы, любит простые решения. Но времена нынче не те». Иван неопределенно пожал плечами. «А мы-то им зачем понадобились?» – задал он уже давно созревший вопрос. «Своим проверяльщикам не верят, друг другу не верят, вот зачем. Подставы боятся от своих же. Не зря боятся, не зря. Тут ведь кто первый успеет схватить другого за яйца, тот и будет прав». «А вас они не боятся?» – удивился Иван. «Нет, как видишь. Мы ж друзья с детства». Старуха вновь шевельнулась и уголки щели ее рта чуть поползли вниз. Э, да она вроде бы все слышит, подумал Иван. А Стефан Петрович продолжал: «Сейчас обе стороны уверены, что все о`кей. Это просто прекрасно. И мы можем немножко с ними поиграть, а, Иван?» Иван смотрел на старуху, у которой уголки рта поползли вверх, а жиденькие брови поднялись. Теперь на ее лице читалась мольба, жалкая, бессильная, безнадежная мольба. «Ну, что молчишь?» – Стефан Петрович чуть подался вперед. Иван еще помедлил и сказал: «А я вам зачем?» Стефан Петрович снова откинулся на спинку кресла: «Ну, во-первых, я тебе поверил, раз ты Колю не просветил. Во-вторых, мне в любом случае понадобится специалист экстра-класса, вроде тебя. В-третьих, ты не трус. Есть еще и в-четвертых. Ты, Ваня, в курсе дела и если ты не со мной, то ты – угроза. Ясно?» Краем глаза Иван заметил, что лицо старухи снова изменилось. Брови опустились, глаза сощурились, а рот по-прежнему кривила улыбка. Жуть какая-то, подумал Иван, ей только косы в руках не хватает. А вслух сказал: «Я не угроза, я слепо-глухо-немой никто. У меня нет ни единой бумажки, вообще ничего. Я так, призрак бесплотный, фантом – Иван поймал себя на мысли, что во время всего разговора обращался не к Стефану Петровичу, а только к старухе, уже готовой опустить свою невидимую косу на них обоих, и эту косу он хотел отвести хотя бы от себя – Поэтому неважно есть я или нет. Но вы же есть! И сейчас, вот прямо сейчас вы держите свою судьбу на ладони, а заодно, возможно, и мою». Иван замолчал, едва не проговорившись, что он эту самую судьбу видит вживую и прямо за спиной собеседника. «И что ты предлагаешь?» – иронично спросил Стефан Петрович. «Разойтись и предоставить вашим одноклассникам самим решать их проблемы» – твердо сказал Иван. «Витязь на распутье хренов – констатировал Стефан Петрович – Все-таки струсил». И еще как, подумал Иван, а вслух сказал: «Да нет, не в этом дело. Просто я ясно вижу гримасу судьбы, и она мне совсем не нравится». «Видишь? Чего ты там видишь?» – Стефан Петрович грузно повернулся в кресле в направлении взгляда Ивана, но увидел только темный дверной проем. Старуха исчезла. Стефан Петрович взял в руку телефон: «Андрей, ты на громкой». «Понял, Стефан Петрович». «Как там Василий Иванович?» «Инфаркт. Обширный инфаркт. Завтра кремация». «Записи?» «Пепел в унитазе». «Железо?» «В реке». «Пока отпускаем». «Понял». Стефан Петрович выключил телефон: «Слышал?» Оторопевший Иван кивнул. «Ладно, проваливай к своим бумажкам, моль канцелярская, Сведенборг е….й. И мочалку свою нацепить не забудь!»