Последняя надежда [ЛП]

– Куда мы едем? – спрашиваю я уже десятый раз за последние десять минут.

По обе стороны от меня в машине сидят мужчины, а у меня на коленях сумочка. Мои запястья снова в синяках от того, что Фуке хватал меня.

Мне никто не отвечает. Конечно, нет. Я для них не имею значения. Но ответ получила достаточно быстро, когда машина подъехала к аэропорту и остановилась на пожарном проезде.

Аэропорт?

Я хмурюсь от удивления, а мужчина справа от меня, Афонсо, снова хватает меня за руку. Когда он впивается пальцами в мое запястье, я шиплю от боли, а он усмехается.

– Не волнуйся, малышка. Это временно.

Не волноваться? С синяками на руках? Я вырываю свое запястья из его рук.

– Не трогай меня.

– Ты пойдешь со мной, как моя дочь, – говорит Афонсо, доставая свой паспорт.

Там написано Афонсо Уэссекс. Тьфу. Затем он вручает мне мой на имя Люси Уэссекс.

– Отлично, – говорю я, но в голосе мне не хватает энтузиазма.

– Выкинешь что-нибудь, и твоя подруга Роза умрет, – кричит Фуке со своего места. – И эта смерть не будет быстрой и безболезненной.

«Вы, ребята, мудаки», – думаю я, но не говорю этого, а просто отвечаю.

– Знаю. Я не собираюсь ничего делать.

Роза зависит от меня, а значит, я буду хорошим послушным мулом. 7

Я смотрю на Афонсо, а он заглядывает в разрез моей блузки. Классный «папочка». Я инстинктивно прикрываюсь.

– Можно мне использовать свои резиновые перчатки и лосьон для рук, пока мы тут?

Они привыкли к моим странностям с руками. Я модель рук, как они знают, и поэтому постоянно мажу руки лосьоном и надеваю резиновые перчатки, чтобы защитить руки от любых неприятностей окружающей среды. Я купила их на следующий день после встречи с первым покупателем. И с тех пор фанатично использую, хотя Фуке смотрит на меня так, будто я что-то замышляю. Я объяснила им, что когда все закончится, мне хочется вернуться к работе, будто ничего не произошло. Они приняли это, хотя не поняли, что резина и лосьон – это комфорт, а не психологическая проблема.