Руины
- Автор: Тоул Саманта
- Серия: Боги #1
- Язык: русский
- Переводчик: Stage Dive & Planet of books
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Руины». Краткое содержание книги:
Этих слов Зевс Кинкейд ждал с тех самых пор, как впервые надел пару боксёрских перчаток. Он только не думал, что услышит их, когда случится несчастье, которое изменит навсегда его взгляд на спорт.
Камерон Рид училась на втором курсе Джулиярда, когда ее возлюбленный, Зевс Кинкейд бросил ее. Через пару месяцев, Кам осознала, что никогда не исполнит свою мечту - стать балериной на сцене Нью-Йорского театра балета.
Сейчас когда она работает танцовщицей в клубе на Манхэттене, Кам сталкивается с мужчиной, которого однажды любила. И теперь ее очередь уйти от него.
После того, как Зевс пять лет прожил без Кам, он не готов ее вновь потерять. Но когда на следующее утро он стоит на ее пороге, все идёт далеко не так, как он планировал...
Зевс настаивает на том, чтобы заплатить за меня, что действительно очень мило.
Мы подходим к кабинке. Смотрительница ярмарки держит для нас дверь открытой.
Зевс заходит первым. Он протягивает руку мне, чтобы помочь войти.
Я колеблюсь секунду, затем скольжу своей рукой в его. Знаю, это прозвучит убого и банально, но клянусь, в момент, когда моя кожа соприкоснулась с его, все как будто изменилось.
Неожиданно мир стал выглядеть намного ярче. Звуки немного громче.
Словно я проживала свою жизнь в 2D, а теперь перешла на 3D.
Сажусь рядом с Зевсом, отпуская его руку, и смотрительница закрывает дверь, безопасно фиксируя нас в середине.
Мы поднимаемся вверх, чтобы дать возможность заполнить другую кабинку. Продолжаем движение и поворачиваемся по мере того, как для полноценной поездки заполняется каждая из кабинок. Сумерки быстро превращаются в темноту.
Затем мы начинаем наше путешествие.
— Значит, ты живешь со своей тетей? — Голос Зевса звучит сквозь тьму, заставляя мои волоски на руках подняться наилучшим образом.
— Да. Моя мама умерла, когда мне было три, а отца не оказалось рядом. Так что тетя Элли взяла меня к себе. Она замечательная.
— Похоже на то. Сожалею насчет твоей мамы.
Я пожимаю плечами.
— Я не помню ее, поэтому не помню, как потеряла ее. Но я также не вспомню, будто она вообще была у меня, что более отстойно.
— Да… — его голос звучит задумчиво. — Но, может быть, это не так уж плохо — не чувствовать боли от ее потери, понимаешь.
— Да, я понимаю, о чем ты. В любом случае извини, что нагоняю печаль. — Поворачиваюсь к нему лицом.
— Ты не нагоняешь. — Он дарит мне нежную улыбку.
— Что насчет тебя? — спрашиваю я.
— Что насчет меня?
— Родители? Братья и сестры?
Он смотрит вперед.
— Папа. Мама умерла в прошлом году.
Ах.
Его мрачная задумчивость теперь имеет гораздо больший смысл.
— Черт. Извини. — Морщусь.
— Не извиняйся. — Он пожимает плечами. — Она болела на протяжении долгого времени. Рак.
— На хер рак, верно? — Все, что я могу придумать, но, должно быть, это правильная вещь, потому что парень оглядывается. Маленькая улыбка касается его губ.
— Да, на хер рак, — соглашается.
— Что с братьями и сестрами?
— Два брата. Одна сестра.
— Ух ты. Должно быть круто.
— Это не то слово, которое использовал бы я. — Усмехается.
— Я бы хотела иметь родных братьев и сестер.
— Можешь взять моих, если хочешь.
Я смеюсь.
— Если бы. Расскажи мне о них.
— Арес на два года младше меня.
— Как я.
— Да. Как ты, — повторяет он. — И близнецы Аполлон и Артемида. Им по двенадцать.
— Вы все названы в честь греческих богов, — говорю, а потом съеживаюсь. — И сегодня я явно в ударе со своими вопиющими наблюдениями.
Он смеется, и понимаю, что мне действительно нравится этот звук. Очень нравится. И я хочу продолжать слышать его, даже если за свой счет.
— Итак, есть причины для выбора таких имен? — спрашиваю. — Я знаю, что некоторые родители называют своих детей Ривер и Грас, потому что они хиппи.
— Мои родители познакомились на лекции по греческой мифологии, когда учились в колледже. Отстойная пикап-фраза моего отца заключалась в том, что если бы он и моя мама создали ребенка вместе, то должны были назвать его Зевсом. Потому что с маминой красотой и мозгами, размерами моего отца, он был бы богоподобным. Очевидно, она купилась на это, поскольку вот он я. — Расправляет руки.
— И ты?
— Что? — Разворачивается ко мне лицом.
— Богоподобный? — Потому что с того места, где я сижу, ты чертовски похож на одного из них.
Глаза Зевса долго удерживают мои.
— Нет. — Мягко говорит он. — Я истекаю кровью, как и все остальные, Голубка.
Колесо останавливается, оставляя нас неподвижными наверху.
— Поездка, должно быть, закончилась, — размышляет Зевс, посматривая через край. — Они выпускают людей.
Я чувствую всплеск печали от того, что это почти конец. Я могла бы остаться здесь с ним навсегда.
Что-то мокрое падает на мой нос. Затем на лоб.
— Это что, дождь? — произношу я в тот момент, когда небеса разверзлись. Я имею в виду, они очень широко распахнулись. Льет как из ведра.
— Можно и так сказать. — Смеется Зевс.