Neлюбoff

Он Сплетенье тел, рук. Нет не сплетенье - срастанье. Мир исчез в вихре несказанного экстаза. Чувствую ее, как себя, даже острее. Реальность распадается мириадами осколков, когда мы одновременно подходим к пику разрывающего тело, мозг и душу оргазма. Ее голова на моем плече, маленькая округлая грудь вздымается от частого дыхания. Умираю от счастья и ненасытного желания. “Теперь - то уж точно - моя “ - бьется в моей голове сумасшедшая мысль. Она так и заснула на моем плече, дышит тихо и размеренно. А мне не спится. Я почему-то вспоминаю день, когда впервые увидел ее. День, когда начал служение ее культу. С самого первого дня она вцепилась в мое сердце своими тонкими пальцами, сама того не желая. Люблю ли я ее? Не знаю. Возможно, это просто желание укрыть ее. Это щемящее грудь чувство жалости, когда я смотрю на ее костлявую фигурку, ласкаю взглядом стриженный ежиком затылок. Любовь ли это? “Зачем я тебе?” - Как то спросила она - “ Ты хорош собой, не беден. Пальцем помани, сотня баб набежит” Да, прибегут, но проблема в том, что я вожделею только ее. У других не будет ее запаха, ее шелковистой кожи. Им никогда не стать ею. Впервые за много лет я счастлив. Она пахнет летом, теплым дождем и полевыми цветами. Именно этот запах, запах моего счастья. Я помню аромат моего детства. Оно тоже пахло летом и цветами. Помню бабушку, выгоняющую рано утром корову и сдающую свою Зорьку на руки сельскому пастуху. Вечером Зорька возвращалась, гордо таща тяжелое, полное молока вымя. “Кормилица”- говорила бабушка и гладила корову по теплой рыжей спине, пока вела ее в коровник. Бабушка садилась на невысокую табуретку возле коровы и ласково приговаривая, доила Зорьку. Теплые белые струи звонко ударяли в дно оцинкованного ведра, и по коровнику плыл запах парного молока. Молоко было вкуснющим - жирным, с желтой маслянистой пенкой. А я пил это молоко на веранде каждый вечер, вдыхая аромат лета и разнотравья - аромат счастья. И мне казалось, что так счастливо и беззаботно будет всю мою жизнь. Бабушка умерла, едва мне исполнилось восемнадцать. С тех пор я больше не чувствовал аромата счастья, до тех пор пока не встретил Софью. Она пошевелилась во сне, трогательно причмокнув губами. “ Никогда не смогу насытиться тобой”- шепчу я в ее розовое ухо. Она открывает свои прекрасные бездонные глаза и тянется ко мне, я опять теряю чувство реальности, распадаясь на молекулы в безумном удовольствии. Если я не привыкну, то я очень скоро окажусь в сумасшедшем доме, не в силах соображать. До вечера мы не вылезаем из постели, прерываемся лишь, когда на город опять падают сумерки, ужинаем и снова окунаемся в безумство.