Дорога, ведущая вдаль

Проблема же заключалась в том, что у четырёхлетнего Данила была тяжёлая форма гидроцефалии. Водянки мозга, как говорят в народе.

Видимых повреждений, указывающих на насильственную смерть, не было. Володя решил поговорить с матерью. И сам определится, с чем дело имеет, и для Татьяны наука. Говорить с родственниками тоже надо уметь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Валя, расскажите о вашем сыне. Всё расскажите с момента наступления беременности. — Он сел напротив неё, чтобы она видела сострадание на его лице, чтобы понимала, что перед ней не враг.

— Я делала ЭКО. Не первый раз, это была третья попытка, до этого эмбрионы не приживались. Беременность сложная, на гормонах, грипп тяжёлый очень перенесла в первом триместре. Потом почки. Тянули беременность как могли. Но на двадцать седьмой неделе началось отделение плаценты. С кровотечением поступила в стационар, где в срочном порядке сделали кесарево сечение. На третий день у ребёнка было сильнейшее кровоизлияние в мозг. Ну, и как результат — окклюзионная гидроцефалия. Мозга практически нет, совсем чуть в лобной части, ствол не задет, поэтому и жив. Врачи говорили, что кесарево не при чём, что мозг изначально развивался неправильно. Из роддома перевели в стационар. Выписали из больницы в четыре месяца домой, умирать. Мы с мужем куда только не обращались, и в Москву, и в Питер, но оперировать никто не брался. Нам предлагали отказаться от сына, но я не смогла. Мы сами ездили не один раз на консультацию, говорили как многим: откажитесь, рожайте нового, в операции нет никакого смысла, так как нечего восстанавливать. Так дожили до четырёх лет и четырёх месяцев. Данилка не сидит, сам не ест, даже с ложечки, кормимся через зонд. Да это не одна проблема. Памперсы, рвота, нарушение сна. С декабря прошлого года, начались судороги. Снимаем финолепсином и депакином, принимаем трамал уже три года и он уже не помогает. Ребёнок жутко мучается. Созванивалась недавно снова с нейрохирургами, советуют переходить на наркотики. Такие дети вообще не живут, мне все так говорят. А мой Данечка живёт. Доктор, я ведь люблю его. Наркотики нам не выписывают амбулаторно, говорят — не положено. А как же мы дальше-то будем?