Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.

Однако военные действия длились недолго. Уже в конце февраля между государствами было заключено перемирие сроком на год, по которому занятая русской армией территория (Ям, Ивангород и Копорье) отошла к России. Нарва же осталась под шведской властью и тем самым главная цель кампании — добиться свободного выхода к Балтийскому морю — Россией не была достигнута[77]. Решение боярской думы заключить перемирие со Швецией мотивировалось военными соображениями: недостатком кормов и опасностью того, что ледоход на Нарве может отрезать армию от своей территории[78]. Нетрудно видеть, что из этих соображений вытекала по существу лишь необходимость снять осаду Нарвы, но не прекращения войны вообще. Истинная же причина, заставившая русское правительство поспешно прекратить войну со Швецией, заключалась, видимо, в том, что внешняя политика Речи Посполитой к началу 1590 г. снова приобрела угрожающий характер по отношению к России.

Временное смягчение отношений между Речью Посполитой и Турцией поздней осенью 1589 г. позволило Яну Замойскому и его партии снова выдвинуть на обсуждение польско-литовского общества свои проекты решения «восточного вопроса». Речь шла и на этот раз о военном выступлении против России, ближайшими целями которого было бы завоевание Северской земли и Смоленска, а затем должно было последовать признание Сигизмунда III наследником русского престола после смерти бездетного царя. Тем самым открывалась бы прямая дорога к «унии» двух государств, руководящая роль в которой была бы обеспечена за Речью Посполитой[79]. В соответствии с этими планами, получившими полное одобрение короля Сигизмунда, коронная армия была переброшена к Днепру, на восточную границу[80], а вопрос о войне с Россией в конце декабря 1589 г. был снова поставлен на обсуждение шляхты. Именно эти действия правительства Речи Посполитой и явились, думается, причиной столь резкого изменения русского внешнеполитического курса.