Дневник давно погибшего самурая

Мы, наверное, пересекли уже пол Парижа, когда она наконец начала позволять к себе приближаться и тут произошла другая необъяснимая вещь для меня, её такой женственный прекрасный, такой несказанно притягательный образ, облик вдруг начал наполняться, овеществляться пока ещё невидимой окружающим тёмной гнетущей зловещностью, которая неслышно тебе говорила, нет, кричала, предупреждала немотой своей: «Не иди за мной больше! Отстань!.. иначе будет только хуже… тебе». При этом её стройное, до невозможности идеальное тело совсем не изменилось передо мной, было прежним, почти прежним…

Рядом с ней вдруг кто-то закричал от боли и упал на тротуар, это была совсем юная девушка, она полулежала у стены одного из домов, из её правой ноги торчал кончик сломанной кости. Она уже теряла сознание от боли, когда я к ней подбежал и одним едва уловимым движением вправил ей кость обратно в ногу, умело, профессионально, словно занимался этим всю жизнь, и тут же невольно закричал от боли, от её боли, забрав эту боль себе без остатка, мгновенно исцеляя от всего эту девушку. Затем, больше немедля, продолжил погоню, оставляя на ходу позади себя тёмно-красный след крови, которая капала с меня, не переставая тёплым летним дождем…

И тут наша гибельная гонка подошла к концу, моя такая обманчиво прекрасная девушка подбежала к огромному старинной постройке зданию и, не задерживаясь, исчезла в тени его величественного подъезда, бросив мне через некоторое время, словно в издевку, подарок от себя – крепкого сложения парня в строгом костюме. Качаясь от боли, он выскочил мне навстречу и только успел негромко предупредить: «Не приближайся к ней!». После чего подбежал к краю дороги, прижимая руку к левой стороне лица, которой у него, по сути, больше не было. Вместо неё у него была окровавленная чёрная дыра, как от укуса большого голодного зверя. Через мгновение его сбила машина, промчавшаяся мимо, а другая, стремительно подъехавшая к нему уже лежавшему, резко затормозила, из неё выскочили какие-то люди и привычно забросили его в багажник, как уже никому ненужный мусор, и умчались дальше. Но всего этого я не видел, это всё происходило тогда, когда я был подъезде.

Без тени зла я продолжал бежать за девушкой по гулкой мраморной лестнице, ведущей наверх, где-то там хлопнула входная дверь и до меня донёсся её смех, который чем-то неуловимо напоминал и плач по ком-то, а может о чем-то давно потерянном, возможно, потерянном навсегда. В его последних звуках, которые быстро затихли за той дверью, мне показалось, он, этот плач, был и по мне. Нежно-издевательский, но все равно притягивающий, манящий дальше к себе.