Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа
- Автор: Прудникова Елена Анатольевна, Пучков Дмитрий Юрьевич Goblin
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1367-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа». Краткое содержание книги:
Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда большевики совершили невозможное, проведя невероятную по смелости аграрную реформу. Не осмыслив сути этой реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, невозможно понять то страшное и великое время.
Д. Пучков: Середняк.
Е. Прудникова: Нет, не середняк еще, это то, что при советской власти называлось «маломощный середняк». Реально это бедняк, верхняя граница бедности. Бедными в начале XX века считались хозяйства, где было меньше 5 десятин надела, не более одной коровы, не более одной лошади. Таковых было 75 %. Середняков, то есть тех, которые имели больше одной коровы, больше одной лошади, но не сильно больше, — еще 20 %. И только 5 % были так называемые зажиточные. Но при общине не сильно размахнешься в ведении хозяйства — землю-то делили не по деньгам и не по лошадям, а по душам. Допустим, десятин двадцать они могли взять в аренду у односельчан или у соседнего помещика. Брали какое-то количество батраков. Но на самом деле это были не помещики, это были те же крестьяне, и хозяйство они вели тем же методом.
Д. Пучков: Важный момент. Этот зажиточный, у него, по всей видимости, изначально толпа своих работников, например пять-семь сыновей, которые могут работать, создавая продукт…
Е. Прудникова: Вы забыли еще один фактор. Вы забыли везение. Вот, пожалуйста: холера — и где его семь сыновей? Хорошо, если один останется. Конский падеж — и где его пять лошадей?
Д. Пучков: Безусловно. Но, так или иначе, создав что-то, он может нанять достаточное количество батраков. Либо кому-то, как я понимаю, дать деньги в долг, зерно в долг, лошадь в долг.
Е. Прудникова: Это уже не крестьянин, это кулак. Тут другое отношение к средствам производства.
Д. Пучков: Дело не в этом. Далее он набирает вес и власть внутри этой самой общины, которая, как вы только что объяснили, что-то достаточно справедливо распределяла… И вот образуется тогдашний сельский Цапок, у него появляется своя ОПГ…
Е. Прудникова: Да, конечно, так и было. У нас даже в ходе коллективизации все время зажиточных путали с кулаками, и, в общем-то, правильно путали. А ведь были просто зажиточные, которые сами, своими силами сумели выбиться, были так называемые «культурники» — которые вели хозяйство по науке. И когда шла коллективизация, сверху слали письмо за письмом: «культурников» не трогать, вообще на них не дышать. А ты попробуй иметь крепкое хозяйство, излишки хлеба, деньги — и не давать в долг под проценты. Тем более, когда все дают, когда это в обычае. Это значит не только быть очень хорошим человеком, но еще и пойти против всех, против общества. А что мы говорили про общинность?
На самом деле у нас крестьянство до сих пор недоизучено. Смотрите, как происходит: горожан подразделяют на классы и группы: мещане, дворяне, прислуга, рабочие… там внутри еще своя градация. Рабочие, например, были заводские и фабричные, квалифицированные и неквалифицированные, была «рабочая аристократия» и сезонники. А крестьяне — это просто крестьяне, единый такой монолитный массив. А этих крестьян было 85 % населения, между прочим, а в городах жило всего 15 % в нашей промышленно развитой державе.
Д. Пучков: И те были из крестьян отхожих промыслов, по всей видимости…
Е. Прудникова: И те были из крестьян большей частью. Рабочие и прислуга так уж точно, максимум во втором поколении. И конечно, в крестьянстве тоже было множество разных градаций. Если он зажиточный, который пока еще не стал кулаком — то это, в первую очередь, крестьянин, которому повезло. Например, сам он сильный, и сын у него такой же, кобыла у него сильная, хороших жеребят рожает. А другой слабый родился, не тянет крестьянскую работу в полную меру, да еще лошадь пала — и что же ему теперь?
Д. Пучков: Умереть…
Е. Прудникова: Умереть — это еще рано немножко, но он уже не живет, он выживает, дети голодают, растут тоже слабосильными… И вот, возвращаясь к нашей реформе: естественно, любая реформа всегда завязана на аутсайдеров. С ними-то что делать? Если не решить проблему аутсайдеров, они ж державу разнесут… Собственно говоря, в 1917 году это и произошло.
Ладно, вернемся обратно на путь следования нашей мысли. Итак, посчитали мы экономику крестьянского двора…
Д. Пучков: Да, печальная картина.
Е. Прудникова: Тут еще одно немаловажное качество, о котором мало говорят, — удобрения. Минеральных удобрений не было вообще. Единственное удобрение — это навоз. Почему у нас в крестьянских дворах уборных не строили? А чего добру пропадать, в хлев положил свою кучку к лошадиной, коровьей — все на поля, на поля! Уборные — это получается добру перевод…
Д. Пучков: Ну и говорят, что большинство призывников времен царской России до армии мяса не ели…