Уитни Хьюстон. История великой певицы глазами ее близкой подруги

В то лето Уитни приходила ко мне на баскетбольные матчи, мы вместе катались или зависали у меня дома. Часто без всякого предупреждения она появлялась и забирала меня на пляж. Уитни плавала как рыба и обожала океан, мне же приходилось с этим мириться. Те дни, когда я бесстрашно бросалась в воду, не проверив заранее температуру, давно прошли, и я с трудом выдерживала лежание на пляже бок о бок с тысячами людей. Но для Нип это был рай – а до тех пор, пока мы были вместе, я соглашалась на любые условия.

Мама работала, и если мне удавалось одолжить ее машину, я отвозила Уитни в Нью-Йорк на модельные кастинги, но чаще всего она садилась в автобус и ехала в город одна. Иногда мы запрыгивали на поезд до пляжа или в автобус через мост Джорджа Вашингтона и спускались в Шугар-Хилл, Гарлем, чтобы купить дозу.

По вечерам в четверг я мчалась на маминой машине, чтобы отвезти Уитни на репетицию хора. Время от времени нам приходилось пробираться через пробки в час пик по туннелю Линкольна. Уитни переодевалась из джинсов в платье прямо в машине, молясь о том, чтобы на светофоре загорелся зеленый, и мы поднимались по Десятой авеню к ночному клубу Sweetwater, туда, где они с матерью выступали. Нип рассказала мне, каково сидеть за одним столом с продюсером Арифом Мардином. Она всегда говорила о музыке с уверенностью и страстью.

Иногда по будням Уит ездила с мамой в город, Сисси работала с продюсером и композитором Майклом Загером. Он всегда говорил, какая Уитни замечательная, и, когда ей было четырнадцать, включил ее в запись своей танцевальной мелодии Life’s a Party. Иногда мы заглядывали к ее первому музыкальному менеджеру Джону Симмонсу, чтобы поговорить о песнях и группе.

Когда Джон начал работать с Уитни, он обнаружил, что она не только умеет петь, но и обладает сверхъестественной чувствительностью и обширным пониманием музыки и даже в таком юном возрасте каким-то образом умеет подчинять голос своим желаниям.

Джон, добродушный, участливый, терпеливый, но строгий профессионал, был тем человеком, на которого Уитни всегда могла положиться – доверить репетиции и решение своих музыкальных и вокальных задач. В первые дни, еще до того, как она подписала контракт, я приходила в квартиру Джона в Ист-Орандж и наблюдала, как они моментально находят общий язык, подбирают песни, сидя бок о бок за пультом, напевают разные части мелодии, модулируют и выстраивают музыку со всеми ее верхами и долями, с хихиканьем и шутками. Если Джону что-то нравилось, он подпрыгивал, пронзительно взвизгивал и крутился на стуле.

Джонни, как называла его Нип, относился к ней с огромным уважением. В интервью итальянской телестанции во время тура Moment of Truth он сказал: «В Штатах есть много певцов, которые могут исполнять только R&B, или джаз, или госпел. А она может все».

Однажды на репетиции мы с Уитни наткнулись на маленький зал с пианино.

– Сядь рядом, я тебе сейчас кое-что сыграю, – услышала я.

Она сыграла несколько аккордов и добавила с улыбкой:

– Не узнаешь?

– Подожди, я пытаюсь. Дай мне минутку.