Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Разное ремесленное производство, отдельное от сельскохозяйственного, есть во всех 276 общинах провинции Тхайбинь. А 80 общин стабильно «идут на двух ногах». Вес ремесленного производства и по числу работников, и по доходу в них ненамного меньше, чем сельскохозяйственного. Они дают шелковую ткань, сахар-сырец, всевозможные плетеные изделия из бамбука и сыти, циновки, ковры — не только джутовые, но и шерстяные, правда из привозной шерсти. Тхайбиньские ковры можно купить и в московских магазинах.
В 1982 году на кустарных предприятиях провинции Тхайбинь было занято 80 тысяч человек, и только небольшая часть из них — в городских государственных мастерских. Остальные — в общинах, в кооперативах. Процесс разделения труда происходит не только в рамках страны, между деревней и городом, но и в самой деревне. Промышленные предприятия, пусть пока ручного труда, рождаются и растут внутри общины.
На рубеже 70–80-х годов этот процесс пошел особенно активно. На фоне серьезных экономических трудностей, которые отразились прежде всего на крупной промышленности, в мелком и кустарном производстве наметился бурный рост. В 1981 году в стране насчитывалось более четырех тысяч ремесленных кооперативов и восемь тысяч производственных групп, множество семейных мастерских. В них было занято свыше полутора миллионов человек. На таких предприятиях произведено 45 процентов всего объема промышленной продукции Вьетнама. Они работают с большой эффективностью при малых капиталовложениях, на них меньше, чем на крупные заводы и фабрики, влияют слабость общенациональной системы транспорта, перебои энергоснабжения, нехватка импортного сырья, запчастей к оборудованию.
Первые крупные предприятия во Вьетнаме возникли в результате эксплуатации страны колонизаторами. Новая социалистическая индустрия создается главным образом с помощью СССР и других социалистических стран. Рост «малой промышленности» вытекает из внутренних предпосылок, родившихся в глубине самого вьетнамского общества. «Малая индустрия» развивается одновременно с большой, дополняет ее, испытывает ее влияние, заполняет промежуток между существующими традиционным и современным.
…Но шоссе медленно ползет грузовик, видавший виды, с помятыми и проржавленными крыльями, скрипящими и раскачивающимися стенками деревянного кузова, с одной фарой и пустой глазницей на месте другой. Его вид поверг бы в смятение московского инспектора ГАИ, но здесь транспорт в таком состоянии никого не удивляет; климат, плохие дороги, слабая система автосервиса… Никого не удивляет и до отказа заполненный людьми кузов. В порожнем рейсе водитель подбирает по дороге всех, кто истомился в ожидании автобуса, собравшись по каким-то делам в уездный центр или в город.
Тяжело вздохнув, грузовик остановился у выезда из Нгуенса. «Проголосовавший» молодой человек переговорил с шофером, передал сидящим в кузове свой вещмешок, потом корзину и взобрался сам. По количеству и роду багажа и задумчивому взгляду на деревню можно предположить, что он уезжает не на день или два, не на рынок и не в гости, а надолго, может быть насовсем…
Нгуенса, одна из 276 общин провинции Тхайбинь, имеет площадь 304 гектара. Из них — 280 гектаров кооперативных рисовых полей. Остальные 24 гектара — речки, каналы, пруды, пятачки тхонов с крестьянскими домами и приусадебными участками. Неиспользуемой земли пет ни одной сотки. Вплотную примыкают земли соседних общин, и рубеж между ними — лишь узкая земляная насыпь, усаженная бамбуком, или речка. И так дальше, на многие сотни километров до ближайших гор. Даже склоны дорожных насыпей заняты грядками кормовых трав.
В Нгуенса живут 1083 семьи, или 5224 человека. Разделим на площадь и получим плотность населения 1700 человек на один квадратный километр. На нем эти 1700 человек не только живут, но с него и кормятся. Если же учесть, что за вычетом затопленных полей, рек, каналов, прудов, дорог только около 15 гектаров занимают собственно тхоны, островки сухой земли за бамбуковой изгородью, то в них эта плотность взвинчивается сразу до 35 тысяч человек на один квадратный километр. Это почти вчетверо больше, чем в Москве с ее многоэтажностью.
Впечатление тесноты и крайней сжатости усиливается, когда вы едете по шоссе, прорезающему деревню. Деревне так тесно, что она своими лавчонками скворечниками-харчевнями с надписью «собачье мясо», лотками с сигаретами и «лаосским зельем», стариковскими посиделками вплотную выходит к кромке асфальта. Дорога превращается в Жизненное пространство сельчан. Если машин мало, то люди умудряются примоститься спать на мостовой. Не говоря уже о детворе, которая считает дорогу естественным местом игр.
Но границы деревни остаются почти неизменными, никто не посягает на святая святых — рисовые поля. Наоборот, если раньше были случаи, когда крестьяне создавали хутора поближе к своему полю, то сейчас это крайняя редкость. А население страны растет, да еще какими темпами! Где же предел? Ведь даже разделение труда, создание ремесленных кооперативов, пускай в будущем и фабрик, весьма нереальная в обозримой перспективе возможность строительства высотных домов в деревне — все это теоретически может решить только вопрос относительного перенаселения, но не абсолютного, и то лишь теоретически. На этот вопрос невозможно ответить, считая, что привязанность крестьян к земле, к общине нерушима и почти никто деревню не покидает навсегда.
Оказывается, предел наступил и уже давно. Иначе откуда бы взялись многолюдные города и те 20 с лишним миллионов вьетнамцев, что живут на Юге страны, заселенном постепенно за последние несколько веков. О «движении на Юг» мы будем говорить в последующих главах. Но вот данные по общине Нгуенса за последние 30–40 лет.
В 1945 году, когда общину постиг последний сильный голод, в ней насчитывалось 1050 дворов и примерно 5500 человек. В 1982 году в ней было 1083 двора и 5224 жителя. Допустим, что данные за 1945 год вполне могут быть неточными. Но вот совершенно достоверные цифры по провинции Тхайбинь, которая практически не меняла своих границ. В 1945 году в ней жило 913 тысяч человек. В 1982 году — около 1,5 миллиона. За то же самое время, несмотря на войны, население всего Вьетнама выросло с 25 до 54 миллионов. Получается довольно наглядная схема: в общине численность населения осталась прежней, в провинции — выросла в полтора раза, а во всей стране — более чем вдвое. Посмотрим, куда делись те две с половиной тысячи человек, которые должны были пополнить население общины за 37 лет.
Страшная цифра 1817 умерших от голода только в 1945 году дает представление о зависимости жизни крестьянина в ту пору от капризов погоды. Конечно, такой голод случался нечасто, но тайфуны и засухи были всегда. Естественным регулятором роста населения была детская смертность в условиях антисанитарии и полного отсутствия медицинского обслуживания. При большей, чем сейчас, рождаемости до 1945 года прирост населения в стране был весьма умеренным — примерно 1,5 процента.
Не менее страшная цифра — 279 погибших в годы войн Сопротивления французским колонизаторам и американским агрессорам. Это из тысячи с небольшим семей. И конечно, почти все они — молодые мужчины.
Третья группа, о которой мы уже творили, — «тхоат ли», то есть жители деревни, которые входят и сейчас в число членов семей, но живут вне деревни. Среди них — солдаты, рабочие и служащие. Это самая большая группа ушедших из общины. Сколько их было за 40 лет, сказать невозможно. Спустя два поколения они уже не только окончательно вычеркиваются из списков общины, но и исключаются из числа членов семей крестьян. Дети ушедших и не вернувшихся уже не заносятся в родовую генеалогическую книгу «зиа фа». Есть только данные до этого рубежа. Они подразделяются на две части: солдаты и рабочие со служащими. Первые в основном возвращаются в деревню после военной службы, вторые — почти никогда. На 1982 гол в Нгуенса числилось около тысячи солдат, большинство из которых еще вернутся, и 600–700 рабочих и служащих, ушедших из деревни и обосновавшихся навечно в городах, промышленных зонах, на стройках.